суббота, 21 июля 2012 г.

Гада-Мэйрэн

"Улетают с юга дикие гуси, не пролететь им путь без отдыха на Жёлтой реке.
То был Гада-Мэйрэн, восставший, чтоб землю спасти монгольскую".
Гада-Мэйрэн родился в 1882 году в Среднем Западно-Хорчинском хошуне, что на землях Джиримского сейма во Внутренней Монголии. Урождённый Надмид, он имел и китайское имя — Мэн Циншань. Прозвище его, под которым он стал известен, составилось из двух слов: гада  младший сын в семье, и мэйрэн  старое маньчжурское военное звание.

Постер китайского фильма
Кочевья Джиримского сейма вплотную прилегали к китайским землям, и неудивительно, что именно они в первую очередь испытали на себе последствия «новой политики» маньчжурской династии, которые в последней попытке сохранить постепенно разваливающуюся империю сделали ставку на постепенную китаизацию неханьского населения. В степи на поселение прибывало всё больше и больше китайских земельдельцев, не подчинявшихся местным монгольским властям. Кочевья постепенно уступали место пашням, что вынуждало монголов тоже осваивать возделывание земли. 

Из таких монголов-земледельцев вышел и князь Янсанжав, на землях которого жил Гада-Мэйрэн. В то время много внутреннемонгольской знати, попривыкшей к китайским прелестям жизни вроде шелков, лакомств и прочих роскошных штучек, а также держащей нос по ветру происходящих перемен, охотно шло на уступки земельным притязаниям китайцев. Когда Гада-Мэйрэну исполнилось десять лет, один из правомочных хошунных представителей, Жигдэн-Ванкур, продал угодья, по которым кочевала семья Гада-Мэйрэна, китайцам. Хоть он сделал это и без разрешения Янсанжава, из цепких китайских рук землю было уже не вернуть, и семья Гада-Мэйрэна ушла на запад. В 1921 году, когда по ту сторону границы, разделяющей две Монголии, скрестили оружие защитники Богдо-хана и красномонгольские войска, Гада-Мэйрэн поступил в хошунное ополчение и переехал ещё западнее, во владения князя Дархана.

Не прошло и десятка лет, как китайские земледельцы добрались и дотуда. Китайские власти провинции Ляонин, возглавляемые генералом Чжан Цзолинем, вознамерились ради дальнейшей колонизации кочевий разделить последнюю оставшуюся у хошуна землю на два района, Сичиахуань и Ляопейхуань. Монголы, осознавая, что лишение последних пастбищ поставит их на грань вымирания, выступили против намерений китайцев, и тут Гада-Мэйрэн, за спиной которого всю жизнь грозно гудел, словно морской прибой, наплыв китайских поселенцев, был уже одной из ключевых фигур движения. В начале 1929 года он возглавил посольство в Мукден к сыну погибшего при покушении Чжан Цзолиня, Чжан Сюэляну, с просьбой остановить колонизацию. 

По прибытии в столицу Маньчжурии он был без объяснения причин арестован и вместе с другими делегатами отослан обратно. Жене Гада-Мэйрэна, Мудан, удалось вызволить его из заключения. Тогда он, пользуясь всеобщим безысходным недовольством и отчаянием от непрекращающихся уступок земель китайцам, быстро набрал отряд в две сотни конников. Они ушли на север, в горы, и оттуда принялись делать вылазки на выросшие как из-под земли китайские посёлки, резали и гнали крестьян, врывались в управы и жгли земельные расписки, выданные поселенцам. Самых бедных, правда, старались щадить и даже делились добычей. 

Вскоре к отряду Гада-Мэйрэна, соблазнённые возможностью пограбить зажиточных китайцев, присоединилось восемь местных разбойных банд, и численность отряда выросла почти до тысячи. Китайские власти потребовали от князя остановить бесчинства, но он, не желая выступать против своих, не стал созывать хошунное ополчение, а вместо этого обратился к китайцам с просьбой о подмоге. Те не стали долго ждать, и вскоре из Фэнтяна и Жэхэ вышла огромная армия, во главу которого, впрочем, поставили другого монгола, Ли Шоусиня. Бандиты, прослышав о надвигающемся большом бое, покинули Гада-Мэйрэна. Наконец его лагерь был окружён, и 5 апреля 1931 года Гада-Мэйрэн погиб в бою. 

Обезглавленное восстание было подавлено, но возобновившаяся было переселенческая кампания прекратилась с приходом в Маньчжурию японцев (к ним потом примкнул, предав китайцев, Ли Шоусинь и впоследствии был крупной фигурой в марионеточном монгольском псевдогосударстве Мэнцзян).

При Мао народные песни о Гада-Мэйрэне были под запретом, но теперь их можно найти в печатном виде на полках китайских магазинов. Правда, антикитайская патетика из них убрана, а сам образ его трактуется как образ борца с феодалами вроде князя Дархана, а также с реакционными генералами вроде отца и сына Чжанов. В фильме же 2002 года «Гадамэйлинь» он сражается ещё и с некими японскими захватчиками монгольских кочевий. Это кино наполнено обычной для китайских лент о монголах пасторальной патокой и ненавязчивым, но стойким пафосом классовой борьбы и ханьского патриотизма.

Комментариев нет:

Отправить комментарий