понедельник, 23 апреля 2012 г.

Бадарчин и старуха-людоедка


Жила в старину в железной каморке старуха-людоедка, и было у неё десять овец. Поутру выгоняла она своих овец пастись, и, наткнувшись на какого-нибудь человека, принимавшего её за обычную пастушку, приглашала к себе на чай. Обещая завалить на угощение овцу, заманивала к себе в железную клеть и запирала там. Однажды она очень проголодалась, и вот ей попался на дороге один бадарчин. Старуха очень обрадовалась, и заговорила: мол, не зайдёте ли на чай, переночуете да отдохнёте, а я для вас одну из своих овечек зарежу. Слышит бадарчин да ушам не верит: что за радушная, гостеприимная старушка попалась! – и, согласившись, последовал за ней.
Нужно ли говорить, что овцы той старухи были одна другой толще - едва свой вес носят. Бадарчин, гоня впереди несколько овец, зашёл в дом, а там – малёхонькая железная каморка. Старуха отворила в неё дверь и, запустив туда несколько овец, говорит бадарчину: - Заходите, заходите! Заходит бадарчин внутрь, а там справа – высокая кровать, а слева – небольшой загончик для овец, посреди же печка. Старуха изнутри затворила дверь и принялась разводить огонь. Сварила и подала бадарчину доброго чаю да овечью ляжку, и наелся бадарчин досыта. Затем старуха постелила бадарчину с северной стороны высокой кровати, а сама прилегла рядом.

Пробуждается бадарчин отчего-то ночью и примечает: в печи полыхает жаркое пламя, а старуха посидит-посидит подле топки, пошерудит кочергой в ней до тех пор, пока она докрасна не раскалится, да и ляжет обратно рядом с ним. Смекает бадарчин: то, верно, старуха-людоедка. Сейчас она меня заколет этой раскалённой кочергой и, зажарив, съест.

Притворился, что дальше спит. Только захрапела старуха - вскочил бадарчин, одежду накинул и было к двери – а та заперта. Старуха-то ключ на себе всегда держала, разглядеть же где – не было в полумраке никакой возможности. Выходит, надо убить старуху, иначе ключа не получишь, а не получишь его – сожрёт тебя людоедка. С этою мыслью он задумал кочергою, которой старуха шерудила угли в печи, выжечь ей оба глаза – тогда-то она, ослепнув, уж не схватит и не съест. Тогда он быстро вскочил, схватил кочергу и выжег заснувшей старухе глаза. Вскинулась она и с криком: - Ах ты злыдень! – принялась выслеживать бадарчина по запаху. Прянет направо – бадарчин налево отпрыгнет, она налево – а он направо скакнёт, - так всю ночь и бегали. К рассвету старуха совсем утомилась, но и бадарчиновы силы были уж на исходе. Когда настал час выпускать её овец на пастбище, старуха вроде бы направилась к двери:

- Ну теперь я выпущу несколько овец и освобожу себе место, а затем схвачу тебя и живьём выпью из тебя кровь!

Загородила собой дверь и открыла, а овцы сгрудились подле неё. Тут она принялась выпускать овец одну за одной, ощупывая перед тем их спину, брюхо и рёбра. Самых упитанных она гладила по брюху, и те выскакивали наружу.

Бадарчин встал прямо напротив двери. Лишь только старуха, ощупав спину очередной овцы, собралась было ощупать и брюхо, он псом скакнул вперёд и вместе с овцой оказался снаружи. Он упал и тут же вскочил, а старуха всего и смогла, что зацепить его за подол, и, осыпая его проклятиями, осталась восвояси. Бадарчин же увёл у неё нескольких тучных овец. Старуха-людоедка, лишившись вместе со зрением и способности пропитать себя, издохла от голода.

Комментариев нет:

Отправить комментарий