Б. Галаарид: «Не следует приносить природу в жертву слепой вере»

Председатель Монгольского союза журналистов, с июля этого года — заслуженный деятель культуры, Бадам-Очирын Галаарид известен не только своими исследованиями и публикациями в области эзотерики, но и последовательными выступлениями и действиями по защите окружающей среды. Особенно он ратует за искоренение пагубного обычая развешивания на живых деревьях ритуальных синтетических шарфов-хадаков, которые травмируют ветви и стволы, приводя в конечном итоге к гибели деревьев. Прошлым летом Галаарид-гуай инициировал и возглавил несколько общественных акций по очищению лесов от гроздьев старых хадаков, порой облепляющих деревья, подобно гигантским разноцветным коконам. 
В июле Галаарид-гуай пригласил меня на съёмки репортажа своей телестудии «Цалиг», посвящённого этой проблеме, на один из перевалов к северо-западу от Улан-Батора. Чуть позже в Селенгинском аймаке прошла общественная акция-субботник, посвящённая уборке мусора вокруг знаменитого шаманского «Древа-матери» (Ээж мод). Привожу тут перевод интервью, взятого у него после этой акции, а также собственные фотографии. 

— Вы и ещё несколько людей съездили к «Древу-матери» и добровольно очистили его. Как возникла идея такого мероприятия?

Б. Галаарид. «Когда бык нос морщит»

Оригинал тут: Б. Галаарид. «Бухын хамар шогнойх цагаар»

Иностранцы, изучающие монгольский язык, обычно удивляются, как много значений имеется у слова нөгөө. Пожалуй, и впрямь это слово объединяет в себе наибольшее количество смыслов. Думается, не с седой ли древности наши люди сохранили привычку к неявным смыслам и тайным обозначениям? С осторожностью, присущей торговцу из-под полы, местные жители в присутствии незнакомца-чужака из другого хошуна изъяснялись при помощи условных выражений, да так это и вошло постепенно в обычай, живущий по сей день. Недавно моя семидесятисемилетняя мать несколькими словами привела меня в такое недоумение, что и я сам усомнился в знании родного языка. – В час, когда бык морщит нос, если начнёшь дела длинных поводьев, то многое удастся, – сказала мне она. Я ничего не понял. В ответ на всем мои расспросы она лишь насмешливо улыбалась да повторяла: – Ты же в большой газете работал, знать должен! Только потом растолковала. «Когда бык нос морщит» – это обозначение брезжущего рассвета, «длинные поводья» значит «мужчина». Подобно этому, существуют иносказательные обозначения полового члена, солнца, луны и многих других вещей. Заняться собиранием всех их – то-то было бы интересное занятие!

Б. Галаарид. «Страшно, страшно...»

Источник: Б. Галаарид. «Аймаар, аймаар»

Вы замечали, как говорят телеведущие? «Страшно (аймаар) красиво», «страшно много», «страшно интересно» – они втискивают это «страшно» почти в каждое предложение. И собеседники их невольно начинают использовать этот оборот в своей речи безо всяких переделок.
Другое ходовое словцо – «неприлично» (аягүй). Опять-таки «неприлично красиво», «неприлично хорошо», «неприлично много»…
Найдётся ли человек, который бы объяснил мне, как и почему страшные вещи стали красивыми, а неприличные  – хорошими?
Исконное значение слова «неприлично» – неподобающе, неприемлемо, неприятно. «Страшно» то, что порождает страх.  Однако желающие придать монгольскому языку стиля придают ему лишь бессилие,  когда всё выдающееся, особенное, замечательное у них превращается в «страшно неприличное»… Страшно, страшно…

Б. Галаарид. Монгольская власть до сих пор притесняет буддийскую веру

Статья из «Ламского журнала» («Лам нарын сэтгүүл». декабрь, 2010, №4). Автор – Урианхан Бадам-Очирын Галаарид, маститый журналист и любопытный писатель, заслуженный деятель културы Монголии. И, помимо прочего, воспитанник моей альма матер — Уральского университета, где он окончил в 1989 году факультет журналистики.

«Государство почитает веру, вера уважает государство» — так решён вопрос взаимоотношений государства и религии в Конституции демократической Монголии. Охрана права граждан на свободное исповедование религии также стала государственной задачей.

Хотя в нынешней Конституции религиозный вопрос и решён столь корректно, но, если взглянуть на исторические обстоятельства попристальнее, то можно будет сказать, что почитаемый большинством монгольских верующих буддизм до сих пор «подвергается репрессиям» со стороны государства.

При этом, несмотря на то, что государство обособилось от религии, оно не отказалось от главного символа монгольских буддистов – соёмбо. Связанный с этим клубок вопросов по сей день не распутан. Поясню, что имеется ввиду.

В 1686 году Ундур-гэгэн Занабазар изобрёл письмо под названием «соёмбо». Если вспомнить, что на языке древнеиндийских сутр это название означает «саморождённое», то не будет неуместным предположить, что при помощи своего письма соёмбо первый Богдо постарался отделить религиозные писания от «монгольского письма» — государственной письменности Монголии. Примеров тому достаточно и в истории других государств. В частности, однажды российский император своим указом постановил использовать разные письменности для государственных нужд, для религиозной литературы и для нужд обычных граждан. Впрочем, письмо соёмбо не смогло укрепиться в употреблении даже в религиозной сфере, хотя его заглавную букву и продолжали использовать в начале религиозных текстов и для украшения храмов вплоть до ХХ века.