Богдо-гэгэн IV. Гуру-йога Дзанабадзара

Этот текст, называемый «Гуру-йога опоры на Владыку Дзанабадзара» (rje btsun dz+nyA na badzra la brten pa'i bla ma'i rnal 'byor), составил по просьбе знаменитого седьмого настоятеля Эрдэни-Дзу, номчи-цоджи Дагвадаржи, четвёртый Богдо-гэгэн. Судя по всему, в конце XVIII века, то есть спустя 60 лет после кончины Дзанабадзара, ещё не было составлено такого текста гуру-йоги, где бы его образ использовался в качестве центральной фигуры практики. Как известно, Дагвадаржа занимался в Эрдэни-Дзу не только активным строительством, но и приведением в порядок литургической практики монастыря, в связи с чем неоднократно испрашивал соответствующие консультации у высоких лам Тибета и Монголии. Эрдэни-Дзу был для первого Богдо родовым монастырём, в связи с чем связанная с ним гуру-йога приобретала для местного духовенства особое значение. Судя по всему, текст можно датировать рубежом XVIII-XIX вв., но не позже 1803 года, когда номчи-цорджи скончался.

Как крестился лама-посланник Богдо-гэгэна

В 1676 году в Москву отправилось посольство от владетелей центральной Монголии. Послы ехали к царю с письмом от халхаского тушэту-хана Чимэддоржа, в котором он требовал вернуть ему его подданных, часть из которых недавно была взята в плен в результате пограничных конфликтов на русско-монгольской границе, а часть — добровольно откочевала от Чимэддоржа под руку царя. В обмен хан обещал Алексею Михайловичу свободно пропускать его послов в Пекин.. Самого Чимэддоржа представлял Карма-Билэгт, а его младших братьев, Богдо-гэгэна Занабазара и Шидишири Батура-хунтайджи — Манжит-лама и Гурюк.

         Тушэту-хан Чимэддорж                 Богдо-гэгэн I Занабазар                       Алексей Михайлович                         Патриарх Иоаким

Послы из далёкой Халхи оказались в Москве к празднику Крещения. Дьяки Посольского приказа так записали о впечатлениях монгольских послов, присутствовавших на празднике 6 января 1676 года:

Мунгальские посланцы, приехав прежде действа и увидев царского величества ратных людей, пехотные солдатские полки и стрелецкие приказы, в строю бывшие, и пушки, дивились и спрашивали: все ли те пехотного строю люди на Москве живут, или к такому преславному действу собирают из городов государства Московского? 

Карма-кагью в Монголии

Афиша улан-баторской 

лекции
Александра Койбагарова

11 октября 2016 года в Улан-Баторе прочёл лекцию о буддизме школы карма-кагью глава Российской ассоциации буддистов традиции карма-кагью Александр Койбагаров. Событие в некотором смысле историческое — мне, по крайней мере, неизвестно, чтобы россияне когда-либо приглашались в Монголию в качестве буддийских наставников — пусть даже в таком, сравнительно скромном, статусе светского лектора. Лекция, озаглавленная «Буддизм Алмазной колесницы: от хана Хубилая до наших дней», состоялась в конференц-зале Монгольской академии наук, который находится в здании Центрального дома культуры — то есть в самом центре монгольской столицы.

Во время лекции Койбагаров упомянул о старинных корнях традиции карма-кагью в Монголии. Действительно, широко известны истории о том, как в имперский период монгольские ханы приглашали к себе тибетских иерархов из этой школы, удостаивая их самых высоких постов. Так, например, второй Кармапа, Чокьи Дзинпа, успел побыть наставником императора Хубилая и хана Мункэ, даже и вошёл в тибетскую историографию под монгольским титулом — Карма-багши, то есть «учитель из [школы] карма». Четвёртый Кармапа, Ролпей Дордже, был личным учителем императора Тогон-Тэмура и носил титул государственного наставника империи Юань. Хорошо известны и контакты с духовенством карма-кагью последнего монгольского хана Лигдэна, проигравшего в военно-политическом противостоянии с маньчжурами, которые благоволили школе гелуг. 

О. Сухбаатар. От Урги к Нийслэл-Хурэ

Обзор хурэнских кочевий

Этот очерк открывает собой сборник докладов на прошедшей в 2012 году в Улан-Баторе конференции «Сто лет Нийслэл-Хурэ». Его автор – О. Сухбаатар, профессор улан-баторского колледжа «Чингисхан», по специальности – учитель географии. 30 лет проработал в Институте географии при Академии наук; в 2000 году получил профессорское звание, с 2003 года – замдиректора колледжа «Чингисхан» и заведующий факультетом туризма. Основные направления его исследований – это экономическая география, география населения, историческая география и туризм, всего у него свыше 120 публикаций, две монографии, соавтором он выступил в 30 книгах. При всех заслугах Сухбаатар-гуая, нельзя не заметить в этом очерке некоторую сумбурность, непоследовательность в изложении исторического материала, что бросается в глаза в первую очередь. Вместе с этим, доклад содержит ряд любопытных сведений о монгольской топонимике, фрагменты устных историй и обзор результатов проведённых под руководством самого Сухбаатар-гуая полевых исследований.

Перевод по ист.: Сүхбаатар О. Өргөөгөөс Нийслэл Хүрээ (Хүрээ нүүдлийн тойм) / Нийслэл хүрээ 100 жил. Эрдэм шинжилгээний хурлын итгэлүүдийн эмхтгэл. — Улаанбаатар: Yсэг, 2012. — 5-22 дахь тал.

Из легенд о Занабазаре и Галдане-Бошогту

Одним из прошлых перерождений Ундур-Гэгэна был Жамьян-цорджи, основавший в Тибете монастырь Дрепунг, и бывший одним из семерых цорджи ламы Цонкапы. Однажды Цонкапа собрал всех семерых и сказал грядущей ночью хорошенько запомнить свои сны, а наутро рассказать, кто что видел. Следующим утром все, кроме Жамьяна, собрались и принялись наперебой радостно рассказывать Богдо-ламе, какие прекрасные сновидения они видели. Жамьяна-цорджи всё не было. Когда же наконец он явился, он выглядел раздосадованным. — Что же тебе приснилось? — спросил Цонкапа. —Ночь напролёт мне снилось, что в дикой бескрайней степи объезжал я буйных коней. Прочие цорджи засмеялись было над нелепыми снами Жамьяна, но Цонкапа прикрикнул на них: — Что вы возомнили о себе, чтобы насмехаться над цорджи Жамьяном?! Смотрите все сюда, — и, приподняв левую руку, показал им внутреннюю сторону своей накидки. На ней появились образы людей со свирепыми лицами, с саблями и копьями, которые пасли овец и вспарывали им животы. Показав им это, Цонкапа изрёк: — Вот этих-то людей в будущем и будет приводить к закону Будды наш Жамьян-цорджи.

Но однажды перед Жамьяном-цорджи прошёл один лама, волоча по земле свою накидку. На его вопрос, отчего он волочит свою накидку по земле, лама отвечал: чтобы смести твою веру. Потом Жамьян-цорджи переродился Ундур-гэгэном, а тот лама — Галданом, и, следуя своей клятве, пошёл войной на Халху и смёл основанные Ундур-Гэгэном храмы и монастыри.

Н. Нагаанбуу: Маньчжуры овладели Монголией не из-за Галдан-хана

Намсрайн Нагаанбуу

Пожалуй, нет в монгольской историографии последней сотни лет столь же одиозной и неоднозначной фигуры, как Галдан-хан (кроме, может быть, Восьмого Богдо). Каноническая трактовка его роли в истории подчинения Монголии маньчжурам такова: из-за вторжения в Халху джунгарского «лютого вора» Галдана местные князья вынуждены были просить защиты и подданства императора Канси, что на два века лишило страну суверенитета. Публикую точку зрения современного монгольского писателя и историка-ревизиониста Н. Нагаанбуу (интервью Э. Энхцолмона, с некоторыми сокращениями).

— История Галдан-хана, как правило, неразрывно связывается с ходом подчинения Халхи маньчжурам. Большинство историков считают, что именно из-за вторжения Галдана в Халху халхаские князья вошли в маньчжурское подданство. «Если бы вторжения не было…» - рассуждения на подобную тему, очевидно, исходят из вышеупомянутого вывода. Однако история сохранила и тот факт, что Галдан-хан сражался за объединение Монголии, за её независимость, и в конечном итоге отдал за это жизнь. Кроме того, признаётся и то, что именно Галдан был последним, кому удалось сделать раздробленную Монголию единым государством в последний раз. Не кажется ли поэтому, что история Галдан-хана выглядит весьма трагичной? 

— Верно. Самый драматический и скорбный эпизод в ней, наверное – это его гибель. Если призадуматься, она была практически издёвкой судьбы, причём очень жестокой. Этот хан геройски сражался за свою родину без чьей-либо поддержки, но погиб, выпив смертельную дозу яда. Его когда-то верные друзья предали его, переметнувшись к маньчжурам. Ойраты – лучшие мужи того времени – полегли в боях, а Первый Богдо бежал на чужбину, перетянув за собой халхасов. В конечном итоге монголов, поддерживающих его, почти не осталось. Он оказался подобен смертельно раненому льву. Рассказывается, что он, воскликнув: – Я не смог, не смогут и монголы! – ударил своей саблей о булыжник, и та раскололась напополам, и затем принял своё смертельное зелье. Очень трагичная участь.

То был чёрный день – 3 декабря 1696 года, иначе говоря – 33 года правления Энх-Амгалана. Ану-хатун была погибла от ружейной пули, его сына Сэвдэнбалжира схватили и переправили в Пекин, где ему отрубили голову в качестве жертвы государственной власти Энх-Амгалана, и повсюду раструбили об этом, дабы Галдан более не отваживался сражаться за Монголию. Место смерти Галдан-хана – падь Ацтын в сомоне Тонхил нынешнего Гоби-Алтайского аймака.

Богдо-гэгэн и наги

Из книги: Гарьжүдийн Диваасамбуу. Лус, савдаг, уул, овооны тахилгын зан үйл. Улаанбаатар, 2011. – 24-25 дэх тал.

Есть одна старая легенда об Ундур-гэгэне, которую  приведу тут. Однажды Владыка Ундур-гэгэн приказал своим близким ученикам: «Этим вечером у нас будут гости, так что приготовьте хорошую молочную еду и напитки». Под вечер некоторые людям привиделось, будто у коновязи стали появляться кони, изюбри, коровы, олени и змеи с невиданными удивительными сёдлами, уздечками и недоуздками.

Так как Высокий Владыка принимал своих гостей сам и строго-настрого запретил кому-либо ещё заходить в его большую юрту, то никто к ней не приближался. Из юрты доносился шум большого собрания, и вот один ученик, обладающий чересчур любопытным нравом, в нарушение запрета Высокого Владыки тихонько приподнял полог юрты и заглянул внутрь. Он увидел какого-то господина с широким красно-пёстрым лицом, сидящего посередине в хойморе. Также в юрте он увидел множество других господ с разноцветными лицами, и всем им Ундур-гэгэн прислуживал за столом лично.

Б. Галаарид. Монгольская власть до сих пор притесняет буддийскую веру

Статья из «Ламского журнала» («Лам нарын сэтгүүл». декабрь, 2010, №4). Автор – Урианхан Бадам-Очирын Галаарид, маститый журналист и любопытный писатель, заслуженный деятель културы Монголии. И, помимо прочего, воспитанник моей альма матер — Уральского университета, где он окончил в 1989 году факультет журналистики.

«Государство почитает веру, вера уважает государство» — так решён вопрос взаимоотношений государства и религии в Конституции демократической Монголии. Охрана права граждан на свободное исповедование религии также стала государственной задачей.

Хотя в нынешней Конституции религиозный вопрос и решён столь корректно, но, если взглянуть на исторические обстоятельства попристальнее, то можно будет сказать, что почитаемый большинством монгольских верующих буддизм до сих пор «подвергается репрессиям» со стороны государства.

При этом, несмотря на то, что государство обособилось от религии, оно не отказалось от главного символа монгольских буддистов – соёмбо. Связанный с этим клубок вопросов по сей день не распутан. Поясню, что имеется ввиду.

В 1686 году Ундур-гэгэн Занабазар изобрёл письмо под названием «соёмбо». Если вспомнить, что на языке древнеиндийских сутр это название означает «саморождённое», то не будет неуместным предположить, что при помощи своего письма соёмбо первый Богдо постарался отделить религиозные писания от «монгольского письма» — государственной письменности Монголии. Примеров тому достаточно и в истории других государств. В частности, однажды российский император своим указом постановил использовать разные письменности для государственных нужд, для религиозной литературы и для нужд обычных граждан. Впрочем, письмо соёмбо не смогло укрепиться в употреблении даже в религиозной сфере, хотя его заглавную букву и продолжали использовать в начале религиозных текстов и для украшения храмов вплоть до ХХ века.

Возведут самое большое "Соёмбо".

Сообщается, что на родине первого Богдо, Ундур-гэгэна Занабазара создадут буддийский мемориальный комплекс, а также возведут самую большую в Монголии эмблему "Соёмбо". Эту работу намерены совместно осуществить руководство сомона Есун-Зуйл Уверхангайского аймака, аймачный совет Уверхангая, руководство монастыря Гандантэгченлин, а также Буддийский университет.

по сообщению Г. Туи ("Өдрийн сонин")