Польза чтения «Алмазной сутры» в картинках

Фрагмент очерка К. Коллмар-Пауленц (Бернский университет) «Преподавание Дхармы в картинках: иллюстрированные монгольские книги из коллекции Эрнста (Швейцария)», посвящённый альбому иллюстраций, призванных наглядно продемонстрировать пользу чтения «Сутры ваджрного отсечения праджня-парамиты» (Ваджраччхедика-Праджняпарамита-сутра), широко известной как «Алмазная сутра».

В коллекции Эрнста имеется иллюстрированный комментарий о благах чтения Ваджраччхедика-Праджняпарамиты. Тексты, объясняющие пользу чтения Ваджраччхедики, были в Тибете и Монголии очень популярны. Они присутствуют в раннем монгольском переводе этого апокрифического сборника историй, составленного Жин-цорджи не ранее XVI в. и озаглавленного Gčodba-yin tayilburi [Жодовын тайлбар, «Объяснение «(Ваджрного) отсечения» — С. К.]. Оригинальный перевод с тибетского состоит из 15 историй в соответствующих главах; большинство из хранящихся в библиотеках копий также содержит 15 глав. Недавно одна глава из тибетской версии, — история о мальчике, который написал Ваджраччхедику в небе, — была переведена Куртисом Шеффером. Монгольская версия этой книги переведена Сазыкиным. Помимо версии из 15 глав есть и версия с 21 главой, как и в нашем случае. Эта версия — уникальное монгольское добавление, которое, предположительно, было создано во вт. пол. XIX в. Тибетский перевод этой расширенной версии был выполнен Халха-хамбо-ламой Жамьян-Гарбо (1816–1917). Таким образом, этот текст может служить примером двусторонней культурной трансмиссии между Тибетом и монгольскими областями.

Заглавие рукописи из коллекции Эрнста даётся по-монгольски и по-тибетски: Qutuγ-tu bilig-ün činadu kijaγar-a kürügsen vačir-iyar oγtaluγči-yin ači tusa üjegüllügsen sudur-un jiruγ orosiba [«Иллюстрации сутры, объясняющей пользу святой (сутры) Ваджрного отсечения запредельной мудрости» — С. К.]; тибетское название написано письмом умэ: `Phags pa shes rab kyi pha rol tu phyin pa rdo rje gcod pa zhes bya ba theg pa chen po’i mdo’i phan yon kyi ri mo `zhugs so. Манускрипт состоит из 71 страниц квадратного формата (21.5×17 см). Двуязычно только название, само содержание — на монгольском.

Эта книга разделена на 22 главы, в которых рассказываются блага от чтения Ваджраччхедика-Праджняпарамита-сутры, происходящие в этой же самой жизни, на примерах из ежедневного быта. Иллюстрации нарисованы с любовью и вниманием к деталям этого быта. Например, в главе 19 мальчика, единственного сына богатого сановника, кусает бешеная собака. Хотя отец немедленно отвозит его к врачу, врач ему не помогает. На пути назад, домой, им попадается навстречу старик, по виду, очевидно — бадарчин, который, начитав Ваджраччхедика-Праджняпарамита-сутру и благословив его книгой, исцеляет его — и, соответственно, «хотя другие люди и умерли, этот мальчик не заразился бешенством». На стр. 58 на старике — яндаг, деревянная рама, на которой он переносит свои пожитки. На иллюстрации на стр. 59 тот же яндаг, типичная принадлежность бадарчина, стоит справа от него.

Согласно колофону, текст был написан и проиллюстрирован монахом Цультрим-Содбой из монастыря Ганден. Даты в колофоне не указано. Книга предположительно была написана в к. XIX — н. XX вв.

Насколько мне известно, копии, имеющиеся в библиотеках, не иллюстрированы. Во всяком случае, каталоги об иллюстрациях не упоминают, а в заголовках не имеется указания на жанр jiruγ-tu nom [книга с иллюстрациями — С. К.]. На сегодняшний день копия из собрания Эрнста является уникальной; она не представляет текст самой сутры, но даёт очень краткое изложение содержания под каждой картинкой. Если не знать полной версии, текст часто остаётся непонятен. Несколько строчек, сопровождающих картинку, служат вспомоществованием для памяти рассказчика, который пересказывает историю устно. Эти изображения, которые переносят известные истории в тибето-монгольский социальный контекст, доминируют: именно они, а не написанный рядом с ними текст, передают основной смысл.

Всю статью целиком, а также примечания к приведённому фрагменту, можно прочитать здесь.

Саранжав-бадарчин и хан

Жил-был Саранжав-бадарчин. Очень глупый он был. Хотел чему нибудь научиться, но никак не мог, потому что сейчас же все забывал. Пошел Саранжав в город и стал бродить по базару. В одной палатке мясник китаец продавал мясо. Он не говорил по-монгольски, и когда бадарчин спросил его: «Сколько стоит один цзин?» — тот показал ему сначала три пальца, потом четыре, потом пять. Он хотел сказать, что мясо ценится в зависимости от того, какой толщины слой жира. Бадарчину очень понравился этот жест, и он стал двигать пальцами, стараясь ему подражать.

Во время своих скитаний зашел Саранжав однажды в город, где у ханши пропало драгоценное кольцо. Хан увидел бадарчина, принял его за гадальщика, обрадовался и спросил:

— Можешь ли ты разыскать кольцо?

Как Дархан-нойон с Бадаем повстречался

Вышел как-то Бадай на большую дорогу, наступил полдень, жара, притомился он и уселся на обочине. Развёл костерок, наполнил свой чёрный-пречёрный котелок водой и сидит, кипятит чай. Тут появился на дороге телохранитель какого-то нойона.
— Эй ты, жалкий побирушка! Сейчас по этой дороге проследует наш Дархан-нойон. А ну пошёл отсюда, да поскорее!
— Этот господин ваш в каком звании будет?
Разозлился телохранитель:
— Тебе-то какое дело? Титулом Дархан-нойона пожалован, если хочешь знать! Что тебе с того?
А Бадай ему:
— Если господин ваш, как ты говоришь, такой знатный искусник*, так может, ты, пока он досюда не доехал, уговоришь его подлатать мой старый чёрный котелок?

Бадарчин и кусачий пёс

Однажды, когда Бадай-бадарчин отправился из родного кочевья в другое, конь его истощал и изнурился. К счастью, на дороге замаячила юрта, и он поехал к ней выпить чаю. Однако как только в стойбище его заметили, привязали у дверей юрты собаку, а сами спешно зашли внутрь. 
Подъехал к юрте Бадай, просит:
— Придержите собаку!
Однако местные, думая допить свой чай до того, как бадарчин войдёт, только скорее глотали его, даже не собираясь впускать странника. У двери же, рыча, лежал огромный рыжий пёс.
Бадай прокричал:
— Укусит?
— Наш пёс — кусачий пёс! Что будешь делать — думай сам, — прокричал изнутри юрты один из них.
Бадай пошёл прямёхонько к тыльной стороне юрты и, стянув верёвку дымника, начал раздвигать стенной войлок. Люди внутри юрты беспокойно заголосили:
— Эй, ты что это делаешь?
— Ну так я вхожу с той стороны, где нет собаки, — отвечает Бадай.
Тогда люди вышли, говоря:
— Придержим вам собаку, придержим!, — вновь и вновь его упрашивая, — пожалуйте к нам через вход!
— А разве вы уже допили свой чай, чтобы я мог войти?
Семейство очень устыдилось. Тогда хозяин спрашивает:
— Куда вы, бадарчин, направляетесь?
— Я, бадарчин, иду от стыка пола и стен ко входу! Бадарчин, наткнувшийся на стену, возникшую из собаки! Бадарчин, обливающийся потом от горячего чая!
В семье, смутившись ещё больше, заварили Бадаю свежего чаю.

Бадарчин и теуранг

Два бадарчина шли из Лхасы в сторону Нийслэл-хуре. В то время обычно ходили по двое. Один из них был искусным ремесленником, второй был сильным гадальщиком — таковы были эти двое. Первый носил в заплечной котомке сандаловые деревяшки величиной с палец, и на каждом привале вырезал из такой деревяшки фигурку на манер человеческой; не вырезав, никогда не пускался дальше в путь. Второй в это время нехотя занимался готовкой еды и питья, в то время как искусник вырезал по-настоящему превосходные фигурки. Так и хотелось сказать: не оживут ли однажды эти сандаловые человечки, столь изящно вырезанные? — вот каким мастером он сделался.

Как-то раз недалеко от места их привала росло много черемши, а искусник, вырезав своего человечка, просидел, ничего не делая. Через двое суток пути они решили приготовить мучную похлёбку, и второй говорит первому: «Если бы ты тогда нарвал хорошей черемши, экая бы у нас вышла славная каша!» И вдруг изо рта вырезанного искусником мальчика-с-пальчик донеслось: «Принести?» Переполошившись, тот ответил: «Давай!», и тот до того, как начали варить еду, скорёхонько принёс. 

Почему монголы не наливают гостям пустой воды

С древности у монголов идёт такой обычай: не подавать гостям простой воды. Откуда такой обычай пошёл, вот что говорят. Как-то в одно зажиточное стойбище пришёл бадарчин. Хозяева нехотя принялись было наливать ему чай, но он сказал им:
— Не надо, не надо. Я тороплюсь. Только налейте мне немного попить из корыта с холодной водой. 

Жадные хозяева обрадовались, что не надо на него тратиться, и быстренько плеснули ему в ковш воды. Бадарчин выпил её и тут же отправился дальше в путь, но вскоре от холодной воды ему скрутило живот, он заболел и на лечение порядочно поиздержался. Но после этого жизнь бадарчина становилась только лучше и лучше, и со временем он разбогател, а вот благосостояние зажиточного стойбища всё уменьшалось, и со временем его обитатели превратились в бедняков.

Тот бадарчин был не просто гостем-прохожим, он приходил забрать добродетель этого богатого стойбища. После этого случая монголы перестали подавать прохожим пустую воду, и стали привечать их с почтением, с горячей едой и напитками.

Жжёт!

В стародавние времена шёл как-то один бадарчин по бескрайней пустыне. Уж вечер настал, а ни одного стойбища так и не встретилось. И чуть только он подумал, что, видно, придётся заночевать ему в степи, как в далёком-далеке завиднелась как будто бы белая юрта. Обрадовавшись, заспешил бадарчин к ней, не чуя ног, да только, подойдя, видит: не юрта это, а сухая тазовая кость. Тут и солнце село, и бадарчину, хочешь-не хочешь, пришлось укладываться спать здесь. Ночь напролёт ему снилось, что дерётся он с одноглазым чёртом. «Что за негодник этот чёрт, поспать человеку не даёт!» — воскликнул он во сне и сунул ему в рот пучок дикого лука-черемши, а тот закричал: «Жжёт, ой, как жжёт!» Так и утро настало.
Бадарчин, вскинув котомку за плечо, прошагал уже довольно далеко от того места, как вдруг вспомнил о своём ночном сне. 
— Ну, теперь как?.. — спросил себя он, и вдруг чёрт ему ответил:
— Жжёт!
«Что за напасть, неужто этот чёрт пристал ко мне?» — подумал бадарчин и долгое время шёл, читая вслух молитвы. Потом опять спросил:
— Теперь как?

Счастливые сапоги

Вышел Бадай-барадчин из дома и отправился в путь. Заприметив в соседнем кочевье знакомого, пасшего отару овец, он стянул с себя сапоги и сунул их в котомку, а сам босиком по свежей весенней травке пошёл промеж его овец. Пастух, заметив Бадая, кричит ему:

— Куда ты, Бадай, путь держишь?

— Да вот, отправился в Барун-Дзу!

Увидав, что Бадай идёт босой, пастух очень удивился.

— Отчего же ты, собравшись в столь дальний путь, вышел из дому необутым?

— В том году тоже был паломником в Барун-Дзу, да забыл там свои сапоги. Теперь вот думаю их забрать, так какой резон тащить туда ещё одни? С лишним-то весом тяжелее путешествовать!

Посочувствовал пастух Бадаю.

— Возьми-ка ты мои старые сапоги! Возвращать не нужно. Где придётся – там и выбросишь. — и с этими словами, разувшись, отдал сапоги Бадаю. А тот ему:

— Ваши сапоги-то какие удачливые! Выходит, вместе со мной совершат они паломничество в Барун-Дзу.

Услышав эти слова, пастух сильно обрадовался и, пожелав Бадаю доброго пути, сам остался босой.

Бадарчин и старуха-людоедка

Жила в старину в железной каморке старуха-людоедка, и было у неё десять овец. Поутру выгоняла она своих овец пастись, и, наткнувшись на какого-нибудь человека, принимавшего её за обычную пастушку, приглашала к себе на чай. Обещая завалить на угощение овцу, заманивала к себе в железную клеть и запирала там. Однажды она очень проголодалась, и вот ей попался на дороге один бадарчин. Старуха очень обрадовалась, и заговорила: мол, не зайдёте ли на чай, переночуете да отдохнёте, а я для вас одну из своих овечек зарежу. Слышит бадарчин да ушам не верит: что за радушная, гостеприимная старушка попалась! – и, согласившись, последовал за ней.

А. Батцэнгэл. Бадарчин, который читал мигдзему

Недавно, 20-го числа этого месяца, отмечался великий праздник буддизма школы гелуг, или «жёлтой веры» - «Лампады двадцать пятого [числа десятого лунного месяца – С.К.]» (зулын хорин таван). «Лампадами двадцать пятого» отмечается момент, когда основатель жёлтой веры, святой владыка Цзонхава, явил миру уход в нирвану, окончив земную жизнь, а узнавший об этом тибетский народ повсеместно, и в домах и на улице, засветил тысячи лампадок, так что тёмный вечер превратился в сверкающую зарю. Впоследствии годовщину этого события стали отмечать под именем «лампад двадцать пятого», сделав её великим религиозным празднеством. Расскажем здесь одну историю, связанную с днём «лампад двадцать пятого» и посвящённую восхвалению владыки Цзонхавы, называемом мигдзема. Хорошо вникнув в смысл и значение мигдземы, читая её должным образом, заставляешь излиться ливень созерцания, прибавляешь умственную мощь, ограждаешься от внезапных опасностей, не попадёшь под влияние нелюди, то есть невидимых глазу существ, — из более чем ста благотворных эффектов этой молитвы ныне, как сообщают учёные, остались в памяти и традиции лишь свыше двадцати. Например, великий тибетский учёный, первое перерождение Далай-ламы святой Гендундуб в своём толковании «Ста божеств Тушиты» поясняет, что начитыванием мигдземы можно избавиться даже от вреда, наносимого самым могущественным из всей нечисти «Царём бесов».

"Бадарчин, ставший упырём"

Говорят: «Бадарчин пройдёт – наслежено». Молодого парня по имени Лувсан нищая и бедная жизнь сделала бадарчином.

Надел ламскую дэли, кинул на плечи небольшую котомку,  из двух длинных прутьев сделал себе посохи. Этими двумя палками он защищался от злых собак. Пустившись в путь, призывал на стойбищах удачу в семейства, воскурял можжевельник, громко и разборчиво читал священные книги, и хозяева не скупились на чай и еду, а когда он отправлялся дальше, давали ему в дорогу пригоршни творога и борцоков. Лувсан-бадарчин за девками не увивался, как другие бадарчины, неправды не говорил, ничего другого плохого не творил, словом, на этой стезе своей он был такой, почитай, один. Однако в иных стойбищах, а точнее там, где проживали богатеи, всю бадарчинскую братию терпеть не могли. Когда те приближались, там спускали с привязи своих свирепых псов. Бывало в той стороне даже так, что и умирали бадарчины от собачьих укусов.

Особенно натерпелся Лувсан-бадарчин от трёх богачей тех кочевий по именам Дондог, Чултэм и Сэрэнэн. Завидев Лувсана, они спускали псов. Лувсан, отбиваясь от них своими посохами, добирался всё же до юрт. Только шагнёт внутрь, как ему кидали сухую шкуру: «Там и сиди!» Что сами ели и пили, от того ни глотка, ни кусочка не давали. Давали лишь от объедков мяса да от обпивков чая, и то скупились.

 Ну, это не сказка, а поучительная притча, что ли.

Один бадарчин пришел в дождь в один айл. Этой был очень богатый айл. Юрта полна овец и ягнят. Бадарчин собрался у них заночевать. Хозяйка рассердилась: «Скот мерзнет и гибнет, поэтому мы его завели в юрту. Места нет». Так она почти выгоняла бадарчина. «Муж ушел с конями. А места для ночлега нет. Идите и ночуйте в айле, который находится недалеко».

Бадарчин сказал: «Хорошо, хорошо, пойду. Только вы покажите этот айл. Где находится этот айл?» 

– Там, – показала хозяйка пальцем в сторону, и палец у нее тут же окостенел, не двигался ни туда, ни сюда.

Бадарчин заночевал в ближайшем айле. Утром только тамошние хозяева стали поить его чаем, как прискакал человек, держав в поводьях коня. «У вас ночевал бадарчин?» – спросил он. – «Ночевал». – «Уважаемый бадарчин! Моя жена с вами дурно обошлась, а теперь она застыла, и рука не двигается ни туда, ни сюда, показывает в одну сторону. Спасите ее, пожалуйста!» – стал он просить.

Бадарчин сел на коня, которого тот человек привел с собой, взял землю, прочитал молитву и бросил землей в женщину. Она пришла в себя. Бадарчин сказал женщине: « Теперь никогда не веди себя дурно с бедными усталыми людьми».

"Недостача"

Один бадарчин думает после долгой дороги заночевать в юрте. Заходит в юрту, а муж с женой стесняются путника: как теперь ночью дело делать? Муж и говорит жене:
— Будем выходить на улицу, там я тебя и буду любить. Ты меня время от времени зови  снаружи.
...
— Выходи! — слышит посреди ночи бадарчин...
...
...Наутро супруги ругаются: муж пять раз любил, жена шесть.
— Не ругайтесь вы двое, — бадарчин им, — там в середине ещё её дядька вклинился.

"На колу"

Заночевал бадарчин в одной юрте. Ночью хозяин и хозяйка начали развлекаться. Жена залезла наверх; муж ей:
— Ну как?
— Я словно как на кол насаженная!
И как раз в это время к юрте подходит другой бродячий бадарчин, и кричит:
— Собаку придержите!
А спавший в юрте бадарчин ему:
— У нас места нет! Вон, некоторые даже на кольях спят!
И так-то пристыдил супругов.

Бадарчин-уролог

(Честное слово, как ещё обозвать эту сказку, ума не приложу. Вообще, все названия сказок, что я перевожу, условные, так как заглавие текста — элемент письменной культуры, а эти сказки в большинстве своём передавались изустно. Давать названия сказкам обязывает формат блога. Ох уж эта сказка! Невольно вспоминается афанасьевский сборник русских «заветных» сказок, которые, даже будучи записаны на бумаге, нашли наконец своего читателя лишь через столетие).

День клонился к вечеру, и бадарчин принялся искать, где бы заночевать. Наконец едва-едва завиднелось вдали стойбище. Подошёл поближе — видит, какая-то женщина справила нужду и побежала обратно в юрту. Подойдя к нужнику, бадарчин подложил в него дюжину червячков и затем заглянул в юрту:
— Судя по червякам, что я увидал в вашем нужнике, у вас тут у кого-то неладно с мочеиспусканием. А я этот недуг могу вылечить.
Тогда та женщина сбегала до нужника, и, вернувшись, говорит:
— Это, должно быть, у меня с мочой-то беда. Вылечите меня, пожалуйста!
— Хорошо, но все сперва должны уснуть!

"Алчный бадарчин"

Любопытная сказка времён уже Народной республики.

Это не в стародавние времена произошло, а прямо в этот день, в этот час, в эту минуту деется. Одним погожим летним днём один бедный, однако по нраву очень алчный бадарчин от нечего делать прогуливался по городу. И тут он наткнулся на доску с объявлениями, а на ней - такое, что и в сне не привидится, ни в ум не придёт: объявление о состязании с призом. Его оглашали вслух. Кто сегодня в час дня на главной площади думает попытаться объездить своенравного как ветер и вода Галданова брыкливого стригунка, пусть сегодня собирается на площади к девяти часам. Награда - летучие сапоги. Прочитав это объявление, бадарчин стремглав помчался к себе в юрту, надел свою залатанную доху и явился на сбор. В час дня началось состязание. Пришло немало людей, но объездить жеребёнка никто так и не сумел.

"Хитрый бадарчин"

Жил на свете весёлый, хитрый бадарчин. Шёл он по степи, встретил мужичка. Идёт мужик печальный, в руках хвост лошадиный держит.

— Почему печальный? — спрашивает бадарчин.

— Несчастье у меня, — отвечает мужик. — Волки последнюю лошадь загрызли, один только хвост оставили. Пропаду я без коня!
— Давай мне хвост, — говорит бадарчин, — и жди меня здесь. Будет у тебя конь лучше прежнего.
Отдал мужик бадарчину лошадиный хвост, сам остался в степи ждать, что дальше будет. А бадарчи пошёл в одно стойбище, где стояла юрта жадного и нечестного князя. Недалеко от юрты нашёл бадарчин лисью нору. Воткнул он хвост в эту нору, сам сел рядом, двумя руками за конец хвоста держится.

"Чванливый бадарчин"

В старину один чванливый и похотливый бадарчин бродил от стойбища к стойбищу. Как-то осенью подходит он к одному богатому стойбищу с овечьей оградой.
— О-о, похоже, какой-то лама к нам прибыл! — воскликнула пожилая хозяйка и отогнала собаку.
Подала заважничавшему бадарчину коврик, сварила ему чаю и поставила перед ним на столик. Бадарчин, которому оказывали всевозможное почтение, ещё больше зачванился, показывая свой норов.
Хозяйка, благоговея перед бадарчином, называла его лама-учитель. И тут ввечеру вернулась домой с выпаса овец хорошенькая девушка, лет где-то восемнадцати.
— Ну-ка, поклонись ламе! — потребовала у неё мать.

"Кусачий кувшин"

Однажды, когда один стеснительный бадарчин остановился в некоем стойбище на ночлег, там стали топить масло. Из-за своего стеснительного нрава бадарчин масла попросить не смог . Топлёное впрок масло слили в кувшин, и легли спать. Однако ночью бадарчину всё же пришла охота попробовать маслица. Тихонько встал он, просунул руку в кувшин, зачерпнул масла и стал было вытаскивать его назад, да рука в горлышке застряла.

"Вот так новости!"

Заметил один бадарчин по дороге одно богатое стойбище и думает: "Дойду — раздобуду-ка себе еды!" Подошёл к юрте, а местные всё никак собаку свою не придержат. Тогда бадарчин,  тихонько прокравшись мимо неё, заглядывает внутрь и видит: семья как раз за обедом.