Из легенд о Занабазаре и Галдане-Бошогту

Одним из прошлых перерождений Ундур-Гэгэна был Жамьян-цорджи, основавший в Тибете монастырь Дрепунг, и бывший одним из семерых цорджи ламы Цонкапы. Однажды Цонкапа собрал всех семерых и сказал грядущей ночью хорошенько запомнить свои сны, а наутро рассказать, кто что видел. Следующим утром все, кроме Жамьяна, собрались и принялись наперебой радостно рассказывать Богдо-ламе, какие прекрасные сновидения они видели. Жамьяна-цорджи всё не было. Когда же наконец он явился, он выглядел раздосадованным. — Что же тебе приснилось? — спросил Цонкапа. —Ночь напролёт мне снилось, что в дикой бескрайней степи объезжал я буйных коней. Прочие цорджи засмеялись было над нелепыми снами Жамьяна, но Цонкапа прикрикнул на них: — Что вы возомнили о себе, чтобы насмехаться над цорджи Жамьяном?! Смотрите все сюда, — и, приподняв левую руку, показал им внутреннюю сторону своей накидки. На ней появились образы людей со свирепыми лицами, с саблями и копьями, которые пасли овец и вспарывали им животы. Показав им это, Цонкапа изрёк: — Вот этих-то людей в будущем и будет приводить к закону Будды наш Жамьян-цорджи.

Но однажды перед Жамьяном-цорджи прошёл один лама, волоча по земле свою накидку. На его вопрос, отчего он волочит свою накидку по земле, лама отвечал: чтобы смести твою веру. Потом Жамьян-цорджи переродился Ундур-гэгэном, а тот лама — Галданом, и, следуя своей клятве, пошёл войной на Халху и смёл основанные Ундур-Гэгэном храмы и монастыри.

Н. Нагаанбуу: Маньчжуры овладели Монголией не из-за Галдан-хана

Намсрайн Нагаанбуу

Пожалуй, нет в монгольской историографии последней сотни лет столь же одиозной и неоднозначной фигуры, как Галдан-хан (кроме, может быть, Восьмого Богдо). Каноническая трактовка его роли в истории подчинения Монголии маньчжурам такова: из-за вторжения в Халху джунгарского «лютого вора» Галдана местные князья вынуждены были просить защиты и подданства императора Канси, что на два века лишило страну суверенитета. Публикую точку зрения современного монгольского писателя и историка-ревизиониста Н. Нагаанбуу (интервью Э. Энхцолмона, с некоторыми сокращениями).

— История Галдан-хана, как правило, неразрывно связывается с ходом подчинения Халхи маньчжурам. Большинство историков считают, что именно из-за вторжения Галдана в Халху халхаские князья вошли в маньчжурское подданство. «Если бы вторжения не было…» - рассуждения на подобную тему, очевидно, исходят из вышеупомянутого вывода. Однако история сохранила и тот факт, что Галдан-хан сражался за объединение Монголии, за её независимость, и в конечном итоге отдал за это жизнь. Кроме того, признаётся и то, что именно Галдан был последним, кому удалось сделать раздробленную Монголию единым государством в последний раз. Не кажется ли поэтому, что история Галдан-хана выглядит весьма трагичной? 

— Верно. Самый драматический и скорбный эпизод в ней, наверное – это его гибель. Если призадуматься, она была практически издёвкой судьбы, причём очень жестокой. Этот хан геройски сражался за свою родину без чьей-либо поддержки, но погиб, выпив смертельную дозу яда. Его когда-то верные друзья предали его, переметнувшись к маньчжурам. Ойраты – лучшие мужи того времени – полегли в боях, а Первый Богдо бежал на чужбину, перетянув за собой халхасов. В конечном итоге монголов, поддерживающих его, почти не осталось. Он оказался подобен смертельно раненому льву. Рассказывается, что он, воскликнув: – Я не смог, не смогут и монголы! – ударил своей саблей о булыжник, и та раскололась напополам, и затем принял своё смертельное зелье. Очень трагичная участь.

То был чёрный день – 3 декабря 1696 года, иначе говоря – 33 года правления Энх-Амгалана. Ану-хатун была погибла от ружейной пули, его сына Сэвдэнбалжира схватили и переправили в Пекин, где ему отрубили голову в качестве жертвы государственной власти Энх-Амгалана, и повсюду раструбили об этом, дабы Галдан более не отваживался сражаться за Монголию. Место смерти Галдан-хана – падь Ацтын в сомоне Тонхил нынешнего Гоби-Алтайского аймака.