Как Дархан-нойон с Бадаем повстречался

Вышел как-то Бадай на большую дорогу, наступил полдень, жара, притомился он и уселся на обочине. Развёл костерок, наполнил свой чёрный-пречёрный котелок водой и сидит, кипятит чай. Тут появился на дороге телохранитель какого-то нойона.
— Эй ты, жалкий побирушка! Сейчас по этой дороге проследует наш Дархан-нойон. А ну пошёл отсюда, да поскорее!
— Этот господин ваш в каком звании будет?
Разозлился телохранитель:
— Тебе-то какое дело? Титулом Дархан-нойона пожалован, если хочешь знать! Что тебе с того?
А Бадай ему:
— Если господин ваш, как ты говоришь, такой знатный искусник*, так может, ты, пока он досюда не доехал, уговоришь его подлатать мой старый чёрный котелок?

Бадарчин и кусачий пёс

Однажды, когда Бадай-бадарчин отправился из родного кочевья в другое, конь его истощал и изнурился. К счастью, на дороге замаячила юрта, и он поехал к ней выпить чаю. Однако как только в стойбище его заметили, привязали у дверей юрты собаку, а сами спешно зашли внутрь. 
Подъехал к юрте Бадай, просит:
— Придержите собаку!
Однако местные, думая допить свой чай до того, как бадарчин войдёт, только скорее глотали его, даже не собираясь впускать странника. У двери же, рыча, лежал огромный рыжий пёс.
Бадай прокричал:
— Укусит?
— Наш пёс — кусачий пёс! Что будешь делать — думай сам, — прокричал изнутри юрты один из них.
Бадай пошёл прямёхонько к тыльной стороне юрты и, стянув верёвку дымника, начал раздвигать стенной войлок. Люди внутри юрты беспокойно заголосили:
— Эй, ты что это делаешь?
— Ну так я вхожу с той стороны, где нет собаки, — отвечает Бадай.
Тогда люди вышли, говоря:
— Придержим вам собаку, придержим!, — вновь и вновь его упрашивая, — пожалуйте к нам через вход!
— А разве вы уже допили свой чай, чтобы я мог войти?
Семейство очень устыдилось. Тогда хозяин спрашивает:
— Куда вы, бадарчин, направляетесь?
— Я, бадарчин, иду от стыка пола и стен ко входу! Бадарчин, наткнувшийся на стену, возникшую из собаки! Бадарчин, обливающийся потом от горячего чая!
В семье, смутившись ещё больше, заварили Бадаю свежего чаю.

Бадай и сановник у родника

Как-то раз Бадай уселся у придорожного родника, решив сварить себе чаю. Сложив вместе три камня, он запалил огонёк и только набрал в свой худенький котелок воды, как вдруг показался невдалеке всадник — сановник с шариком на шапке. Не поздоровавшись с Бадаем, он сразу на него прикрикнул:
— Эй ты, дурачина, а ну пошёл с родника!
А Бадай ему:
— Я ведь не на роднике сижу, — на земле...
— Что ты тут своим костром надымил? Конь мой дыма пугается! А я его напоить сюда приехал! — пуще прежнего закричал сановник.
— Ваш конь хочет напиться воды, а человек — испить чайку, что ж в том дурного?
Ещё больше разозлился господин.
— Что-то ты чересчур много говоришь!
— О немногословный, поите же своего коня, а многословный между тем займёт свой рот чаем.
Уж не знает сановник, что и сказать Бадаю.
— Ты разве не видишь, что я владетель хошуна, благородный господин? Не знаешь разве поговорки: «у шубы воротник, над человеком — старший»? А ну встал и пошёл отсюда!
— Что-то не припомню, чтобы господа ездили вот так: сами по себе, без свиты да без прислуги. Получается, что я, простой странник, и вы — владетель без табунов, господин без прислуги — тут равны, как пить дать.
Сановник, ничего не сумев ответить на это, развернулся и быстро ускакал прочь.

Что упало, то пропало

Случилось как-то Бадаю служить конюхом у одного князя. У этого князя, когда он заезжал на уртон, было обыкновение часть поданного ему мяса, которое он не доел, забирать с собой, чтобы съесть по дороге. И вот как-то, выезжая с одного уртона, он приторочил к седлу недоеденную баранью ляжку.
В пути тороки размотались, и мясо упало на землю. Хотел было Бадай быстренько спрыгнуть с седла и подобрать его, но князь запретил:
— Разве ты не знаешь поговорки: «Что упало, то пропало»? Впредь никогда ничего не подбирай с дороги.
На следующий день на другом уртоне князю дали пугливую лошадь. Бадай впереди, а князь за ним; вдруг лошадь под ним понесла и сбросила его с седла. Бадай же, и ухом не поведя, едет себе рысцой дальше. Кричит ему сзади князь:
— Эй, подними меня!
А Бадай ему через плечо:
— Что упало, то пропало! — и, подхлестнув своего скакуна, доскакал до ложбинки, где, расположившись на привал, подкрепился едой из княжеских запасов. Едва нагнал его князь, сразу накинулся на Бадая с руганью, а Бадай ему:
— Не вы ли меня учили — «что упало, то пропало», «ребёнок, который сам упал, не плачет»? Так какой с меня спрос?

«Что упало — то пропало» — это примерный перевод монгольской поговорки «өдөр унасан мах авдаггүй». В отличие от русского варианта, она более конкретна, и в ней говорится о мясе: его, мол, если упало, нельзя подбирать, — хотя, конечно, употребляют её в более широком значении, когда хотят смириться с утратой чего-то. Антрополог, несомненно, объяснит происхождение этой, наверное, универсальной для всех культур поговорки соображениями гигиены. Впрочем, всем известны и такие же универсальные шуточные «контрпоговорки» насчёт того, «что быстренько поднял, то как будто не ронял» и «не поваляешь — не поешь». Вот и монголы тоже шутят. Дальше привожу литературную шутку в антураже цинской Монголии (автора, к сожалению, не знаю).

Монгольский полуфабрикат

Как-то раз Бадай повстречался с одним китайским торговцем. Этот китаец только что прибыл из центрального Китая, и с монгольскими делами был совершенно не знаком. Спрашивает тогда торговец у Бадая:
— Нынче собираюсь я проехать по стойбищам, собрать долги нашей фирме. Расскажи-ка мне в деталях, какой скот за долги лучше всего выбирать?
— Ах, сударь! Ежели вы хотите отобрать для фирмы качественный скот, то не лучше ли сразу взять тот, что уже подготовлен для употребления в пищу? Следите, чтобы на голове у него были хорошие палочки для еды, а в заду — лук, солонка, и салфетка для вытирания рта.
— Пожалуй, что так! Покажи-ка мне такую скотину!
Тогда Бадай привёл китайцу с местного стойбища одного козла. Схватился китаец за рога:
— Хорошие палочки, крепкие! И лук — вправду лук, вот он, сзади. Солонка, правда, тут так себе.
Тут он разглядел тряпку, которой козлам перевязывают пах, чтобы те прежде времени не случались с козами.
— Ну у вас, монголов, и салфетки для рта! У меня-то поновее будет. И что за запах от неё?!
— Так это ведь запах «вонючего тоуфу», не так ли, сударь?
— Ах, и верно! И всё же у нас в Китае тоуфу пахнет гораздо лучше! Ну что ж, теперь вижу, какой скот лучше забирать. Он и мясист, и уже, считай, чуть не к столу подан.

Так Бадай в качестве советчика отправился с китайцем по кочевьям, и, всё время советуя забирать в уплату долга только старых козлов, надул наивного торговца.

Счастливые сапоги

Вышел Бадай-барадчин из дома и отправился в путь. Заприметив в соседнем кочевье знакомого, пасшего отару овец, он стянул с себя сапоги и сунул их в котомку, а сам босиком по свежей весенней травке пошёл промеж его овец. Пастух, заметив Бадая, кричит ему:

— Куда ты, Бадай, путь держишь?

— Да вот, отправился в Барун-Дзу!

Увидав, что Бадай идёт босой, пастух очень удивился.

— Отчего же ты, собравшись в столь дальний путь, вышел из дому необутым?

— В том году тоже был паломником в Барун-Дзу, да забыл там свои сапоги. Теперь вот думаю их забрать, так какой резон тащить туда ещё одни? С лишним-то весом тяжелее путешествовать!

Посочувствовал пастух Бадаю.

— Возьми-ка ты мои старые сапоги! Возвращать не нужно. Где придётся – там и выбросишь. — и с этими словами, разувшись, отдал сапоги Бадаю. А тот ему:

— Ваши сапоги-то какие удачливые! Выходит, вместе со мной совершат они паломничество в Барун-Дзу.

Услышав эти слова, пастух сильно обрадовался и, пожелав Бадаю доброго пути, сам остался босой.

Без развода не обойтись

Для понимания этого довольно тонкого анекдота нужно знать об обычае, который бытовал в старой Монголии. После свадьбы в течение трёх дней новобрачные могли, если не понравились друг другу, просто уехать к родне. Причём это мог сделать как новоявленный муж, оставив жену, так и жена – вне зависимости от знатности и богатства супруга, который, возможно, и не хочет расставаться. Если срок в три дня соблюдён, тогда никаких конфликтов по поводу сорвавшейся помолвки и имущественных споров, разделу затрат на свадьбу не возникало. При этом, бывшие супруги могли в любой момент снова съехаться без каких-либо особых церемоний.

После того, как многожёнство было изжито, обычай, естественно, требовал перед тем, как жениться на другой, должным образом расстаться со своей старой женой (то же и в случае с мужем). Итак:

"Воплощая наказы учителя"

Вызывает к себе однажды хамбо-лама Бадая и говорит: «Побудь у меня несколько суток! Воду носить, еду варить мне поможешь. Будешь моим учеником». Бадай охотно согласился и, перебравшись к нему, поклонился ему и они сделались учителем и учеником. Приказывает наставник Бадаю: «Ну что ж, что бы я не сказал тебе, всегда отвечай „Будет исполнено!“ и в точности это исполняй. Перечить не смей!» И вот на время своего участия в хуралах оставляет наставник Бадаю записку: «Снаружи не маячь, тихо сиди в юрте и изучай книги». Бадай произнёс «Будет исполнено!» и целый день просидел в юрте, так что, когда учитель вернулся, ни огня, ни еды, ни чая не увидал.
— Бадай, это что же такое! Ни чая, ни еды не сварил!
— От вашего указания не отклоняясь, весь день дома просидел.
На следующий день, уходя на хурал, говорит опять Бадаю:
— Ну, Бадай, сегодня-то вечером встречай меня с чашкой чая.

Бадай и геше

Как-то раз Бадай зашёл в храм к одному геше-ламе. Тот ему указывает:
— Прими благословение от моего бурхана!
— Я не то что от глиняного бурхана, от ламы-шаброна-то благословений не беру!
— Ну тогда давай вдвоём книги почитаем!
— Я не то что с ламой-гецулом, со святыми наставниками-то книг не читаю!
Геше-лама, внутри закипая:
— Что ж, раз ты такой из себя великий, может, скажешь, каково местопребывание Будды?
— В храмовом подвале,
В тёмном поставце,
В горной пещере,
В поломанном колесе
Будда обретается!

"Бадай в Да-Хурэ"

Бадай решил стать ламой и пришёл в Да-Хурэ. Глазеет по сторонам - вокруг всё ламы да хувараки, храмы да дацаны! Ну точно, - думает, - стану ламой, будет самое оно! Пришёл к одному ламе и напросился к нему в ученики. И вот лама тот в один день задумал дать ему монашеские обеты. Сидит Бадай рядом с ним, молитвенно на него взирая, а тот, разъясняя ему порядки Винаи, говорит:
- Ну что ж, человеку, принимающему обеты, жениться нельзя. Нельзя лишать жизни живых существ - наших матерей в прошлых жизнях, а надо всячески трудиться на благо существ всех шести миров...
- Ой, погодите, погодите! Учитель мой, кое-что я сделать-то забыл!
- Что же ты забыл?
- Я же не сказал жене своей, что ламой становлюсь! Вы про жену говорили, вот мне вдруг и припомнилось! Обет монашеский принимать, жене перед этим не сказавшись, мне никак невозможно! - выпалил Бадай и исчез.

"Бадай проучил ламу-щёголя"

Бадай, подойдя к колодцу и заварив себе чаю, прохлаждается, умывая лицо водой, а между тем один лама-щёголь, выйдя проветриться, прогуляться, заметил его и подошёл к нему, намереваясь расспросить его о том о сём. На нём новёхонькая шапка, самая лучшая сорочка, в руках — дорогие хрустальные чётки, словом, разоделся по высшему разряду.
— Ну, Бадай, ты, говорят, людей дурить мастак. Меня обдури-ка, попробуй!
Бадай плеснул себе в лицо воды и говорит:

"Сытый конь"

Всякий пытался получить единственного коня, принадлежащего Бадаю. Однажды приходит  к нему один богатый китаец:
— Бадай, не продашь ли ты мне своего коня?
— Ну давай, давай! А то как-то раз шёл я в караване, так он меня как понёс!.. Не знаю, что и делать с ним. Так что тебе совсем задёшево отдам.
Разгорелись глаза китайца от жадности:
— А сколько просишь?
— Руно зелёного барашка, собачье копыто, лисий рог, коровий клык как только принесёшь — тут же тебе его вручу!

"Бадай придумал, чем жить"

Женился Бадай и думает: на что же будет жить его семья? Думал он, думал и вот что надумал.
Соберёт он шерсть, что оставляют овцы на колючках, из шерсти сваляет войлок, обменяет войлок на кобылу, кобыла принесёт жеребёнка, жеребёнок вырастет в хорошего скакуна, а за скакуна можно и юрту купить.
С тем и отправился Бадай к торговцу.
— Продай мне юрту, — просит, — дам за неё хорошего скакуна.

"Как лама стал башмакам поклоняться"

Пустился Бадай странствовать. Шёл, шёл, видит, храм стоит. Вошёл Бадай в храм, а там - никого, видно, ламы куда-то отлучились.
Решил Бадай отдохнуть, посидеть в тишине. Вдруг слышит - шаги! Испугался Бадай, что лама может принять его за воришку, и поспешно спрятался за изображение Будды.
Вошёл лама, поставил перед Буддой чашечку с едой, да только видит Бадай, что лама хитрит - вместо еды в чашечке вода. Рассердился Бадай: не лукавь, лама! Бадай ведь со вчерашнего дня ничего не ел.
— А где чай с крупой? — грозно произнёс Бадай.

"Мягкая или жёсткая?"

Однажды Бадай подрядился к одному ламе овчины выделывать. За работу тот посулил много свежих сладких лепёшек. Несколько дней кряду трудился Бадай, мягкими да прочными шкуры у него получились.
Стал лама работу принимать. Возьмёт в руки шкурку, посмотрит-посмотрит и ну бить её об забор.
— Что вы делаете, уважаемый лама? - удивился Бадай.
— Проверяю, мягка ли шкурка. Коли жёсткая, обязательно стучит. У нас здесь все так делают.