Карма-кагью в Монголии

Афиша улан-баторской 

лекции
Александра Койбагарова

11 октября 2016 года в Улан-Баторе прочёл лекцию о буддизме школы карма-кагью глава Российской ассоциации буддистов традиции карма-кагью Александр Койбагаров. Событие в некотором смысле историческое — мне, по крайней мере, неизвестно, чтобы россияне когда-либо приглашались в Монголию в качестве буддийских наставников — пусть даже в таком, сравнительно скромном, статусе светского лектора. Лекция, озаглавленная «Буддизм Алмазной колесницы: от хана Хубилая до наших дней», состоялась в конференц-зале Монгольской академии наук, который находится в здании Центрального дома культуры — то есть в самом центре монгольской столицы.

Во время лекции Койбагаров упомянул о старинных корнях традиции карма-кагью в Монголии. Действительно, широко известны истории о том, как в имперский период монгольские ханы приглашали к себе тибетских иерархов из этой школы, удостаивая их самых высоких постов. Так, например, второй Кармапа, Чокьи Дзинпа, успел побыть наставником императора Хубилая и хана Мункэ, даже и вошёл в тибетскую историографию под монгольским титулом — Карма-багши, то есть «учитель из [школы] карма». Четвёртый Кармапа, Ролпей Дордже, был личным учителем императора Тогон-Тэмура и носил титул государственного наставника империи Юань. Хорошо известны и контакты с духовенством карма-кагью последнего монгольского хана Лигдэна, проигравшего в военно-политическом противостоянии с маньчжурами, которые благоволили школе гелуг. 

Д. Тайвансайхан: Сегодня в ламское одеяние рядятся и пьяницы, и сумасшедшие

Диваасамбуугийн Тайвансайхан

Монголия давно считается оплотом буддизма школы гелуг, называемой в народе «жёлтой верой». Однако в истории страны поучаствовали все крупнейшие школы тибетского буддизма. Одной из них, относимой к «красной вере», является школа карма-кагью, впервые появившаяся в монгольской столице ещё в имперский период. Сегодня в Улан-Баторе существует один карма-кагьюпинский монастырь — Уржин-Пэрэнлэйн-хийд. Им руководит сын старейшего монгольского кагьюпинского ламы Диваасамбу — геше Тайвансайхан, который несколько лет назад прославился в Монголии в качестве личного наставника Стивена Сигала, ставшего в последнее время одним из видных деятелей буддизма на Западе. У Тайвансайхана и взято приведённое ниже интервью.

— Говорят, что хотя буддийских храмов и много, но общественно-полезных, благотворительных дел они не делают. Что по этому поводу скажете?

— Есть обществу польза, но бывают и недоразумения. Наш монастырь Гандан в социалистический период каждый год жертвовал в Фонд детства по миллиону тугриков. Помимо этого, ламы предпринимали специальные поездки, собирали металлолом, сдавали его, и эти деньги тоже отдавали. В 1970 году мне было пять лет, и я тоже тогда участвовал в поездках по сбору лома. Но было это не напоказ, вот общество и не замечало, и сегодня так же.

— Обычно ведь люди говорят только о вещах, которые бросаются в глаза, в этом дело?

— Верно. Люди видят: кто-то кому-то что-то дал, кто-то у кого-то взял, и потом об этом только и рассказывают. Ну хорошо, а куда делось такое великое дело, как душевное даяние? Даяние бывает трёх видов: даяние учения, душевное и вещественное. А люди обычно замечают только то, что связано с имуществом, вот в чём дело.

«Хранительница» могилы последнего Богдо-хана

Жена Богдо-хана Дондогдулам
и их приёмный сын Ч. Мурдорж

Посмертие последнего Богдо-хана, столь охочего при жизни до слабого пола, — сохранились сведения как минимум о четырёх его пассиях, — удивительным образом тоже оказалось связанным с женским именем. При этом, если при жизни Богдо вокруг имён его подруг и супруг ходило немало кривотолков, отмеченных как монгольской среде, так и в мемуарах европейцев, то после его смерти одно женское имя удивительным образом сыграло для него спасительную роль.

После кончины Богдо в 1924 году его тело, по обычаю, мумифицировали и некоторое время хранили в Гандане. Но когда в монастыре расквартировали советский гарнизон, улан-баторские ламы, опасаясь за сохранность мощей хутухты, по рассказам, увезли их к южному склону горы Наран и закопали там, поставив сверху табличку с русским именем «Галя». Таким образом они надеялись оградить захоронение от попыток разграбления или осквернения как со стороны местных, так и от русских. Мол, что взять из могилы какой-то там русской женщины? В связи с этим нельзя не вспомнить историю с погребением первого императора Монголии, Чингис-хана, к вопросу сохранности которого в своё время подошли столь основательно, что оно не найдено и по сей день, — буквально на днях было опровергнуто очередное громкое сообщение о её находке. Сложно сказать, оказалось ли монгольское хитроумие в сокрытии могил успешным и в тот раз, однако же, когда в девяностые духовенство дважды организовывало у Нарана поисковую экспедицию с привлечением сторонних лиц, — им не удалось ничего найти. Как говорил проживавший при Гандане карма-кагьюпинский геше-лама Диваасамбуу, «мы прибыли на то место, где Богдо был похоронен под русским именем. Но ни следа не обнаружили». Об этой истории сообщает в своём капитальном труде «Последний монгольский император Богдо VIII Джецюн-Дампа: жизнь и легенды» монгольский историк О. Батсайхан.

Батсайхан О. Монголын сүүлчийн эзэн хаан VIII богд Жавзандамба. Амьдрал ба домог. — Улаанбаатар: Адмон, 2011. — 530 тал.