Агван-Хайдав. Подношение духу горы Дархан

Вершина горы Дархан-Хайрхан

Это руководство к совершению подношений духу-хозяину горы Дархан и его свите составил знаменитый ургинский хамбо Агван-Хайдав, в собрании сочинений (сумбуме) которого имеются и другие тексты, посвящённые ритуалам, связанным с монгольскими местными божествами. Что касается данного текста, то сказать с полной уверенностью о том, о какой именно горе с названием Дархан («Заповедная») идёт речь, пока не представляется возможным. Разумеется, первое приходящее на ум предположение — это гора Дархан, находящаяся к северу от столицы, давшая название современному городу Дархан и аймаку Дархан-Уул. Во времена жизни Агван-Хайдава она находилась в пределах хошуна Эрдэнэ-дзасака Тушэту-ханского аймака, однако в перечне правителей-дзасаков этого хошуна упомянутое в тексте имя Гомпил (gang spel) отсутствует. К тому же, практика подношения этой горе была начата духовенством монастыря Мэргэн-Даянчи как минимум за сто до того момента, как к Агван-Хайдаву могли начать обращаться с просьбами написать подобные руководства (впрочем, до появления специального текста ритуал мог отправляться и по стандартным руководствам к подношениям духам местности). 

С 2008 года, после долгого перерыва, практика подношения горе Дархан была возобновлена на регулярной (ежегодной) основе; её выполняют ламы из монастыря Гэцогдаржаалин и Шарын-гольского храма; судя по фотографиям, для ритуала используется другой текст, нежели тот, что приведён ниже.

Будда с мечом

Весной 1927 года, находясь в Улан-Баторе вместе с Центрально-Азиатской экспедицией, Елена Рерих смогла опубликовать в местной типографии свою книгу «Основы буддизма». В её основу легли многолетние выписки Рерих из публикуемых на Западе переводов буддийского канона и классических индийских комментариев, а также из сочинений некоторых современных ей буддийских авторов — таких, как проповеди японского наставника риндзай-дзэн Соёна Сяку.

Основной пафос книги составляло провозглашение обновления современного буддизма, очищение его от «предрассудков» и «позднейших сложностей». Под «позднейшими сложностями» Рерих разумела отличия живых буддийских традиций, и прежде всего — тибето-монгольского буддизма, распространённый в том числе и в России, от «изначального» буддизма, который она и старалась описать.

Другим важным лейтмотивом книги было провозглашение единства коммунистического учения и Учения Будды. Собственно, книга открывалась такими словами: «Готама дал миру законченное учение коммунизма. Всякая попытка сделать из великого революционера бога приводит к нелепости». Чуть дальше предисловие продолжается так: «Знаем, как ценил Ленин истинный Буддизм. Построим основы Буддизма в его [Ленина] явленных заветах».

Годы спустя, когда эта книга переиздавалась (Рига, 1940), Рерих, разочарованная в возможности союза коммунизма и буддизма, заменила в своём тексте «коммунизм» на «учение жизни», «революционер» Готама превратился в «эволюционера», а упоминание о Ленине исчезло вовсе. Эти метаморфозы рериховского текста, между тем, вполне отражают ситуацию, в которой в 1920-е годы находился буддизм в России.

Карма-кагью в Монголии

Афиша улан-баторской 

лекции
Александра Койбагарова

11 октября 2016 года в Улан-Баторе прочёл лекцию о буддизме школы карма-кагью глава Российской ассоциации буддистов традиции карма-кагью Александр Койбагаров. Событие в некотором смысле историческое — мне, по крайней мере, неизвестно, чтобы россияне когда-либо приглашались в Монголию в качестве буддийских наставников — пусть даже в таком, сравнительно скромном, статусе светского лектора. Лекция, озаглавленная «Буддизм Алмазной колесницы: от хана Хубилая до наших дней», состоялась в конференц-зале Монгольской академии наук, который находится в здании Центрального дома культуры — то есть в самом центре монгольской столицы.

Во время лекции Койбагаров упомянул о старинных корнях традиции карма-кагью в Монголии. Действительно, широко известны истории о том, как в имперский период монгольские ханы приглашали к себе тибетских иерархов из этой школы, удостаивая их самых высоких постов. Так, например, второй Кармапа, Чокьи Дзинпа, успел побыть наставником императора Хубилая и хана Мункэ, даже и вошёл в тибетскую историографию под монгольским титулом — Карма-багши, то есть «учитель из [школы] карма». Четвёртый Кармапа, Ролпей Дордже, был личным учителем императора Тогон-Тэмура и носил титул государственного наставника империи Юань. Хорошо известны и контакты с духовенством карма-кагью последнего монгольского хана Лигдэна, проигравшего в военно-политическом противостоянии с маньчжурами, которые благоволили школе гелуг. 

Цорджи-лама Диваасамбуу — патриарх карма-кагью в Монголии

 Возрождать традицию карма-кагью в Монголии в 1990-х годах выпало Гаржидийну Диваасамбуу, цорджи-ламе Гандана. Он родился в 1927 году в сомоне Ургэн Западно-Хучидского хошуна — в наши дни сомон носит имя Эрдэнэцагаан и относится к Сухэ-Баторскому аймаку. Население этого хошуна со времён Богдо Занабазара придерживалось традиции карма-кагью, и выходцы из него не раз по приглашению ургинских властей приезжали в столицу затем, чтобы поспособствовать сохранению в стране учений этой традиции.

Диваасамбуу был первым сыном Далай-Гаржида из рода Модчин, крепостного у местного князя Багсам-тайджи. В возрасте шести лет отец отдал его в ученики к ламе-шаброну из хучидского Хамбын-сумэ, у которого он выучился тибетской грамоте. В возрасте 8 лет юный хуварак принял обеты мирянина, в 11 лет поступил на учёбу в манба-дацан, а в 14 переехал через границу во Внутреннею Монголию, в Ая-Зандан Бандид-гэгээний-хийд в Абага-бейсинском хошуне на Шилин-голе, где принялся изучать чойру. 

Красный богатырь

Gull, Beatrix M, A tour in Mongolia London Methuen&co. ltd. 1920

В течение последних двух десятков лет Улан-Батор активно избавлялся от отживших своё советских, социалистических наименований улиц, проспектов и прочих топонимов, заменяя их именами собственных, сугубо национальных деятелей — ханов, князей и лам. В прошлом году сдалась главная городская твердыня «революционной» номенклатуры — площадь Сухэ-Батора, которую переименовали в площадь Чингис-хана. Держится проспект Арата Аюши, но это сегодня — лишь капля в море.

Между всем тем, сам город продолжает носить революционное, кумачовое название — Улан-Батор, «Красный богатырь». Когда несколько лет назад озвучивали проект переноса столицы страны в Хархорин, наверняка этим переносом думали решить и эту задачу — без громких и спорных переименований сделать так, чтобы название монгольской столицы потеряло наконец свои коммунистические коннотации. Общеизвестны обстоятельства возникновения названия «Улан-Батор»: на заседании I Великого Хуралдана в 1924 году уполномоченный Коминтерна Турар Рыскулов предложил добавить революционности в выбранное на голосовании имя «Батор-Хот», присовокупив к нему эпитет «красный». Однако в 2001 году О. Сухбаатар, профессор столичного колледжа «Чингисхан», опубликовал книгу «Топонимика Монголии в легендах» («Монголын газар усны нэрийн домог»), где привёл среди прочих предание, ставящее под сомнение чужеродность этого имени для монгольской среды, равно как и решающую роль советских «старших товарищей» в его одобрении. Ссылаясь на «Монголию и монголов» А. Позднеева, проф. С. Дулам определяет время описываемых в этом предании событий как 1837 или 1838 год.

«Страшно представить,чем могут заниматься наши девчонки»

Бразилия, Украина, Тайланд. Что может объединять три такие, казалось бы, совсем разные страны? Всё это — центры международного секс-туризма. Похоже, что на сегодняшний день в Монголии сложились обстоятельства, благодаря которым она может пополнить этот сомнительный список. Если в соседнем Казахстане на проблему проституции давно уже махнули рукой, и местные мелкие газетки чуть не наполовину заполнены частными объявлениями от «частных предпринимательниц», то в Монголии с этим пытаются бороться. Но пока эта борьба не приносит весомых результатов. В стране, — в первую очередь, конечно, это касается Улан-Батора, — создана целая сеть борделей, ориентированная на иностранцев. О том, как она функционирует, журналист Л. Отгонбат побеседовал с неким монгольским господином, пожелавшим остаться неизвестным. Судя по описываемым им деталям, он лично знаком со многими героями его рассказов.

— В Монголии возникла сутенёрская сеть, ориентированная на корейцев. Также есть и специализированные гостиницы, обслуживающие только их. Давайте начнём с этого.

— Приезжающие в Монголию люди интересуются не столько её природными красотами, сколько её девушками, с которыми хотят весело провести время. Немало монгольской молодёжи выступает сутенёрами для таких туристов. Проблема проституции в Монголии присутствует сплошь и рядом. Однако да, есть такие девушки, которые среди всех этих иностранцев обслуживают только корейцев. В целом, можно сказать, что есть корейцы, которые под вывеской туризма приезжают в Монголию только для того, чтобы поразвлечься с монголками.

Как правило, приезжают на неделю. Во время срока пребывания каждый день проводят с новой девушкой. Располагаются в приличных по монгольским меркам гостиницах.

— В целом, много корейцев, которые приезжают в Монголию за этим делом?

О. Сухбаатар. От Урги к Нийслэл-Хурэ

Обзор хурэнских кочевий

Этот очерк открывает собой сборник докладов на прошедшей в 2012 году в Улан-Баторе конференции «Сто лет Нийслэл-Хурэ». Его автор – О. Сухбаатар, профессор улан-баторского колледжа «Чингисхан», по специальности – учитель географии. 30 лет проработал в Институте географии при Академии наук; в 2000 году получил профессорское звание, с 2003 года – замдиректора колледжа «Чингисхан» и заведующий факультетом туризма. Основные направления его исследований – это экономическая география, география населения, историческая география и туризм, всего у него свыше 120 публикаций, две монографии, соавтором он выступил в 30 книгах. При всех заслугах Сухбаатар-гуая, нельзя не заметить в этом очерке некоторую сумбурность, непоследовательность в изложении исторического материала, что бросается в глаза в первую очередь. Вместе с этим, доклад содержит ряд любопытных сведений о монгольской топонимике, фрагменты устных историй и обзор результатов проведённых под руководством самого Сухбаатар-гуая полевых исследований.

Перевод по ист.: Сүхбаатар О. Өргөөгөөс Нийслэл Хүрээ (Хүрээ нүүдлийн тойм) / Нийслэл хүрээ 100 жил. Эрдэм шинжилгээний хурлын итгэлүүдийн эмхтгэл. — Улаанбаатар: Yсэг, 2012. — 5-22 дахь тал.

Мальчик, иди сюда!

В 2011 году напротив Дворца детского творчества, что в самом центре Улан-Батора, увековечили в стали «лучшую детскую песню» прошлого века — «Мальчик, иди сюда!» (Маамуу нааш ир). Слова этой песни наизусть знает в Монголии каждый ребёнок. 

Проект памятника — миниатюрной детской площадки с монументальными лошадками-качалками, принадлежит Б. Эрдэнэбату. Мелодию песенки написал лауреат госпремии МНР, народный артист и композитор Д. Лувсаншарав во время учёбы в СССР в 1956 году, а слова — поэт Ч. Лхамсурэн. По его рассказам, он сочинил их, слушая, как этот мотив напевала его шестилетняя дочь Халиунсурэн, а потом отдал стихи и мелодию на доработку Лувсаншараву. Памятник открыли к 55-летней годовщине создания песни. Есть в Улан-Баторе и другие песни, запечатлённые в металле и камне: это «Халуун элгэн нутаг» и «Алтан шар зам», а также государственный гимн — стела с его словами стоит рядом с площадью Чингисхана.

Мальчик, иди сюда,
Давай поиграем вдвоём!
Папа с мамой принесли игрушки.
Поскачем на лошадке, покатаемся на машинке,
Книжки почитаем, дерево зелёное посадим!

Девочка, иди сюда,
Давай поиграем вдвоём!
Брат с сестрой принесли игрушки.
Бурого медведя поведём, на сильном слоне поедем
И с куколками вместе славно поиграем!

(пер. совместно с Е. Сувориной)

Царевна нагов и злонамеренный хан

Беркут над Богдо-Улой

В стародавние времена, когда только народился этот мир, гора Хан-Уул не обрела ещё своего имени, и река Хатан-Туул была безымянной, единственная дочь царя нагов вместе со своими пятью служанками играла и резвилась у маленького родника, зачерпывая из него воду драгоценным золотым корытцем. Это увидел царь шулмасов и очень разгневался, мол, боги вторглись в его владения и отправили царевну нагов, чтобы зародить тут жизнь и населить землю людьми. Видя, как от плещущей из золотого корытца воды повсюду возникают источники и прорастает трава, он зародил в себе злонамеренные мысли, и призвал к себе пятерых чертей. Первому он наказал так: «Иди с юга к деве-нагини и её пятерым служанкам, что играют у родника, черпая воду золотым корытцем, напугай их, а их золотое корытце отбери». 

В то время самая молодая из служанок была искусной провидицей. Эта девушка сказала: «Нас заметил хан шулмасов. Чтобы навредить нам, он отправил черта. Как нам быть?» Самая старшая из них ответила: «Говорят, охотник-неуч и то лучше книжника, плохо овладевшего знанием. Время настало. Я пойду». Она оборотилась мужчиной-охотником, выстроила хижину, приготовила еду и уселась ждать. Чёрта объяло любопытство, он и свистел, и кричал, но так и не смог напугать её, а чуть только он приблизился к хижине вплотную и заглянул внутрь, как она плеснула ему в глаза раскалённый жир, так что он мгновенно ослеп, и помер. 

Особо охраняемая территория

Тут в нашей газете («Радар», №32 от 8 августа 2013 года, стр. 11) опубликовали мою статейку о недавней поездке.

Говорят, когда в первый раз приезжаешь в незнакомую страну, не стоит смотреть все и сразу, чтобы было интереснее возвращаться туда снова. Одним из таких подарков самому себе со времени моей первой поездки в Монголию была священная гора Богдо-Хан-Ула недалеко от Улан-Батора, с древних времен связанная с историей монгольской государственности.

Так это выглядит в газете.

В середине июля в столице царила предпраздничная суета, то и дело по улицам проносились правительственные кортежи: готовились к крупнейшему национальному празднику страны – Надому. На нем я еще ни разу не бывал, поэтому решил ехать в Гоби уже после торжеств, а последний день перед ними посвятить прогулке по Богдо-Уле.
Эта гора с юга примыкает к столице и является одним из старейших в мире природных заповедников – считается, что этот статус присвоил ей еще Чингисхан, запретивший вырубку леса и охоту на ее склонах. Позже этот указ был подтвержден маньчжурским императором, даже даровавшим горе титул хана, как это было принято в империи Цин. В свое время китайский наместник Монголии лично выплачивал ей ежегодное жалование серебром.
Гора знаменита еще и тем, что, по одной из версий, именно здесь находится место погребения Чингисхана, до сих пор не найденное ни одной из многочисленных археологических экспедиций.
Вершина горы, образованная тремя рядом стоящими скалами, напоминающими корону, носит титул поскромнее ханского – Цэцээ-гун («князь»); там находится святилище духа-хозяина горы. А еще на одной «титулованной» вершине, на Зайсан-толгое, в настоящее время уже окруженной новостройками постоянно расширяющейся столицы, находится мемориал в честь советских воинов, оставшийся со времен Народной республики. С Зайсана я и начал подниматься на гору.
На каждой из малых вершин южного склона, не поросших лесом, видел груды камней, складываемые поднимающимися в гору паломниками в честь духа-хозяина Богдо-Улы, – «обо». По легенде, именно дух-хранитель священной горы помог в свое время изгнать из Монголии китайского наместника, когда тот, обидевшись, что в ответ на принесенное им полагающееся подношение пошел дождь (что в Монголии считается хорошим знаком), приказал лишить ее за это «жалования». Позже, в 1911 году, китайцев выдворили из страны, восстановив утерянную государственность, и новым ханом стал глава буддийской церкви и идеолог национальной революции, тибетец Богдо-гэгэн VIII. Гора вновь помогла ему десять лет спустя, когда китайцы вновь оккупировали страну, а к городу подошла дивизия легендарного белого генерала, «кровавого барона» Р.Ф. Унгерн-Штернберга, которого тот благословил на освобождение столицы. В ночь перед разгромом китайского гарнизона специальный тибетский отряд по приказу барона выкрал Богдо-гэгэна из-под домашнего ареста в его дворце, располагавшемся недалеко от Богдо-Улы, и перевез его в безопасное место на южном склоне.

Ж. Болор. «На площадь Сухэ-Батора пожаловал тарбозавр»

Сообщение Монцамэ от 6 июня этого года.

Сегодня на площади Сухэ-Батора состоялось открытие временного «музея динозавров», где публике представлен скелет тарбозавра возрастом в 70 млн лет, найденный в Монгольской Гоби.

В официальной церемонии открытия выставки «Я дома» участвовали секретарь президентской канцелярии П. Цагаан, министр культуры, спорта и туризма Ц. Оуюнгэрэл, вице-министр М. Тумэнжаргал, представитель посла США в Монголии Кийт Спейн. Группа «Монгол онгод» представила свою новую песню, посвящённую открытию выставки — «Я дома». Во вступительной речи П. Цагаан сказал: «Рад сообщить, что, преодолев многочисленные препятствия и затруднения, в результате международных переговоров, совместных юридических урегулирований, при поддержке журналистского и палеонтологического сообществ, семидесятимиллионолетний тираннозавр батаар вернулся на родину. В деле возвращения тарбозавра в родную страну объединили усилия учёные-палеонтологи, правозащитные организации, журналисты и многие другие люди из Монголии, США, Канады, России и КНР. Сегодня мы знакомимся с уникальным историко-культурным наследием, которое мы смогли возвратить себе из чужих рук, что, подчёркиваю, стало возможным благодаря проекту международного масштаба».
Была выражена благодарность сотрудникам компании «Туушин», осуществлявшей перевозку останков динозавра в Монголию, бесплатно доставившей их из США в Монголию компании «Кореан эйр», страховой компании «Бодь даатгал», компании «М-Ойл», возведшей на площади Сухэ-Батора временный музей, создавшей его интерьер компании «Цэнхэр од» и служащим охранной фирмы «Оул секьюрити». Палеонтолог М. Болорцэцэг за особые заслуги в деле возвращения тарбозавра на родину была награждена орденом Полярной звезды. В ходе церемонии открытия дали слово горожанам. Житель 5-го хорона Сухэ-Баторского района Б. Цэрэн: «Считаю, что мы обязаны были вернуть на родину кости этого динозавра, много миллионов лет назад обитавшего не территории Монголии. Монголы должны гордиться тем, что у них имеется столь редкая находка». Житель 2-го хорона района Чингэлтэй Э. Амар: «Возвращение дышавшего воздухом Монголии за 70 миллионов лет до нас динозавра мы встречаем начатками молока. Рады, что в Монголии прибавилась ещё одна вещь, которой можно гордиться». Первоклассник школы № 47 района Баянгол Б. Маргад: «Первый раз своими глазами вижу скелет динозавра. Так здорово, что сегодня на динозавра можно наткнуться, просто гуляя по улице».
Временный музей на центральной площади проработает до 15 сентября этого года. Пожилые и дети до лет могут посетить его бесплатно, дети от 7 до 16 — за 500 тугриков, взрослые — за 1000 тугриков.

***

Справка. Тарбозавр относится к семейству тираннозавров, и иначе называется тираннозавр батаар (T. bataar). Такое имя ему дал советский палеонтолог Евгений Малеев, и оно представляет собой искажённое монгольское слово баатар — т. е. богатырь, герой. То есть если ещё одна широко известная благодаря американскому кино ящерица, - тираннозавр рекс, — это «царь» (лат. rex) динозавров, то тарбозавр, стало быть — «богатырь». Ти-рекса особенно любят в Америке, где он когда-то и обитал, а тарбозавр, как самого крупного из древних хищников Азии, не раз становился героем документально-художественных фильмов восточноазиатских режиссёров.

Приблизительная карта Урги 1910-х годов

Кафедральный собор

Это - католический Кафедральный собор Петра и Павла в Улан-Баторе. Интересно, осознанно или нет центральную часть сделали точнёхонко в форме юрты (и кто по национальности был архитектор)? Вообще надо признать, что в контексте истории монгольской храмовой архитектуры юртообразное завершение смотрится вполне органично - подобным был некогда стоявший, а ныне давно разрушенный ургинский храм Майтреи.

А. Амарсайхан. Монголия в дыму

Улан-Баторский зимний смог давно стал притчей во языцех, точно как и летний московский. Во всём винят некорректное расположение городских угольных ТЭЦ — зимой ветры несут гарь прямо на город. Плюс, конечно, чрезвычайно возросшее со времён МНР количество автомобилей.  Нынешний президент, а некогда премьер Элбэгдорж даже предлагал перенести столицу в заново отстроенный Каракорум — чтобы и предприятия заранее расположить, как следует, и дороги проложить широкие. Столицу из дыма, считал он, видимо, устранить проще, чем дым из столицы. Но грянул кризис 2008 года, и «План Элбэгдоржа» все благополучно забыли. 

Вот, пожалуйста: перевод любопытного фельетона примечательного монгольского юмориста, а по совместительству художника-карикатуриста А. Амарсайхана «Утаат Монгол» (впервые опубликован в декабре 2007 года).


«В пропахшей дымом кизяка юрте скотовода явился я на свет» — того, чью грудь перехватывает от первой стоки этого стихотворения, называют монголом. Мы — народ, с давних времён свыкшийся с долей, повязанной с дымом.

Вы подумайте! Если дым, не спеша выходить через дымник юрты, клубится внутри, то что получается? Чуть только родившись, монгол первый раз в жизни делает глоток не белого материнского молока, нет — но глоток сизого дыма кизяка.

Краплёная карта

Как-то году в 2006-м купил я карту Монголии. Составлена в 1992 году, «с дополнениями» 2002-го. Купил в целях более декоративных, нежели прямо практических: карта долгое время висела у меня на стене, так как в Монголию я пока не собирался, зато страсть как люблю разнообразные карты. Но вот наконец собрался, и глянул на одну из двух её врезок, изображающую центральную часть Улан-Батора. Там живёт на Сеульской улице моя подруга, Баярма.