«Князь ветра»

Четыре года назад, находясь на лечении в Ереванском военном госпитале, я увидел кадры этого загадочного фильма:  монгольские знатные дамы в степи, паланкин с упитанным ребёнком, и человек с длинными волосами в одежде буддийского монаха по имени Вандан, признающий в нём перерождение своего учителя. Обстоятельства не позволили узнать тогда, что это была за лента, но русские субтитры к монгольской речи позволили понять, что она российского производства. Естественно, после возвращения домой после службы я вознамерился узнать, что это за фильм.

Оказалось, что это — экранизация детективного романа Леонида Юзефовича «Князь ветра», входящая в трилогию о сыщике Путилине. Насколько я смог понять ещё до просмотра этого фильма, книга, по мотивам которой он снят, имеет существенные отличия от киновоплощения, поэтому читать её не стал (справедливости ради скажу, что не знаком и с документальной повестью Юзефовича «Самодержец пустыни», посвящённой Унгерну), чтобы впечатления от фильма были более чистыми. Между тем, в 2001 году «Князь ветра» получил премию «Национальный бестселлер».

Джа-лама. Начало 1920-х.

Дилова-хутухта о Джа-ламе

Вот что пишет монголист Дон Кронер в своей работе о Джа-ламе, ссылаясь при этом на воспоминания Дилова-хутухты Жамсранжава:

Дилова-хутухта Жамсранжав

По-видимому, Дамбийжанцан отправился в Тибет из Улясутая - после того, как едва избежал там ареста - пешком и с котомкой на плечах, что, похоже, означало, что в те времена он был ещё не на коне.  Тем не менее он утверждал, что у него с собой множество золотых монет. Скорее всего, в первую очередь он посетил монастырь Кумбум (чтимый как место рождения Цонкапы, основателя школы гелуг) в Синине, что в нынешней китайской провинции Цинхай, а затем отправился в Кукунор, - область, населённую монголами-хошоутами (мы помним, что он уже бывал там раньше, когда ушёл из бассейна Или). Здесь ему как-то удалось собрать караван из нескольких верблюдов и погонщиков, и он направился в Лхасу, якобы в паломничество. На верблюдах были навьючены тюки, настолько тяжёлые, что ни один человек, - ни даже сам легендарный силач Дамбийжанцан, - не мог поднять их в одиночку. На ночь он постоянно распоряжался помещать их в собственную палатку, и спал всенепременно рядом с ними.

Перед прибытием в Лхасу он объявил, что его зовут Дава и что он - "шаброн", что Дилова определяет как "младший класс перерожденцев". В то время в Лхасе была особая служба, называемая Девашун, принимавшая на хранение имущество паломников, их подношения и драгоценности, которые они привезли с собой. Имущество, сданное туда, могло выступать в качестве залога для займов. Дамбийжанцан разместил у них два из своих тяжёлых тюков. Что любопытно, в течение нескольких недель с караванами прибыло ещё несколько ящиков, адресованных Дамбийжанцану и помещённых в то же хранилище. Время от времени Дамбийжанцан демонстрировал содержимое этих ящиков, доставая из них пригоршни золотых монет - то чтобы расплатиться за дорогой шёлк, то на подарок какому-нибудь чиновнику из правительства. Вскоре Дамбийжанцан прослыл важным, даже в чём-то таинственным ламой, и уж во всяком случае очень состоятельным паломником.

Наконец на приёме у тибетского начальства он испросил разрешения совершить паломничество к святыням Тибета. Заодно он попросил выдать ему кредитные бумаги, позволившие бы ему обменивать их на деньги в каждой из областей страны, которые ему предстояло посетить в ходе паломничества. Под обеспечение таких бумаг он предъявил документы об имуществе, выданные ему в Девашуне. Отправившись в паломничество, Дамбийжанцан менял эти бумаги на деньги во всех  пересекаемых им районах. В качестве проводника с ним разъезжал монгол по имени Нейтен, бегло говоривший по-тибетски. В какой-то момент он заявил Нейтену, что его услуги больше не нужны и что он может возвращаться в Лхасу, а он завершит паломничество самостоятельно и вернётся в Лхасу сам. В Лхасе Нейтен Дамбийжанцана так и не дождался.

В то время действовал порядок, что имущество могло храниться в Девашуне не дольше одного года. Если долги, взятые под залог этого имущества, не бывали выплачены в срок, то имущество могло быть затребовано и присвоено заимодавцем. Дамбийжанцан не вернул ни одного долга, но он сумел произвести впечатление столь влиятельного, обладающего настолько широкими связями человека, что к его ящикам не прикасались целых два года. Естественно, в тех тяжеленных, неподъёмных ящиках оказались только булыжники.

Видимо, прошлый инцидент с убийством к тому времени был уже забыт, и на этот раз Дамбийжанцан явился в Тибет уже за поживой. Как бы там ни было, но осенью 1891 года он вернулся в Монголию, щедро раздавая золотые монеты бедноте.

Между тем шведский миссионер Франц Ларсон,  проживавший в Монголии, как известно, в то же самое время, что и Джа-лама, в своих воспоминаниях приводит удивительно похожую историю о другом ламе-монголе:

Голова Джа-ламы

Видел фотографию головы Джа-ламы, хранящейся в Кунсткамере, в профиль. А вот она же анфас, такую вижу впервые :

Ивана Грозного в Монголии переводят как Иван Догшин. Джа-ламу, носившего титул Сайд-нойон-хутухта, тоже прозвали Догшин ("грозный, яростный"). Так вот какое совпадение любопытное. Ни к чему не обязывающее, однако: известно, что Иван Грозный ослепил зодчего Постника (Барму), когда тот построил ему невиданный в свете собор: чтобы ни у кого более не поставил он собора прекраснее. Вот и Джа-лама, после того, как один из известнейших в то время художников Цаган-Жамба написал ему отличный портрет, ослепил мастера с той же мыслью: чтобы никто не заимел портрета искуснее. Портрет ныне утерян.

Как рассказывали старожилы Гоби-Алтайского аймака о Джа-ламе, которого весьма почитали несмотря на всю его жестокость и именовали "учитель Джа" (Жа багш):

Однажды Сайд-ноён-хутагт (Джа-лама) проезжал по землям Дайчин-бэйлэ из Дзасагту-ханского аймака (сомон Тонхил аймака Говь-Алтай), и благословлял многих местных жителей, пришедших ему поклониться, однако одну девушку оставил без благословения. Позже, на вопрос "Почему?" он сказал, что эта женщина - чертовка и ведьма, потому и не благословил. Позже парень этой девушки скончался, юрта её сгорела, а сама она так и прожила одна до самой смерти.

Байки о Джа-ламе

Джа-лама, он же Лувсандамбижалцан — личность одиозная и никем не любимая, кроме разв что крайних калмыцких и монгольских националистов-панмонголистов. А так от него все начали открещиваться, начиная с 1914 года, когда Богдо отдал его в руки российского правосудия. В социалистический период он был, конечно, контрой, ненавистником народной власти и якобы якшался с японцами (вот и фильм о нём в 1972 году сняли именно в таком духе). Нынче его воспринимают просто как разбойника, и никак не «ламы» — дескать, самозванец, да к тому же садист. Какое отношение он может иметь к такому чистому, такому традиционному монгольскому буддизму, который сейчас так рьяно восстанавливают. Тем не менее в ламской среде до последнего времени бытовали байки о Джа-ламе, очень красочно и характерно описывающие его необычные способности. Вот одна: