Сказки одной-единственной ночи

Б. Ойдов. Ар Халхын шилийн сайн эрчууд. II дэвтэр. — Улаанбаатар, 2011. — 94-96 дахь тал.

В прежние времена в Борджигин-Цэцэн-ванском хошуне Сэцэн-ханского аймака (ныне сомон Угтаал Среднегобийского аймака) жил один сайнэр, Жанцан по кличке Керулен, который кочевал близ горы Ерлуг, скал Их-Газрын и Хонгора. Что касается того, почему он носил такую кличку, то, с одной стороны, это оттого, что приехав однажды на реку Керулен, он преизрядно потрепал князей и богачей, проживавших на его берегах, а также из-за случая, когда ему удалось переплыть эту реку, когда ей случилось очень сильно разлиться.

Как-то раз, когда он угнал с окрестностей Хэнтийского хребта особенно много скота, за ним отправились в погоню стражники хошунной канцелярии. В то время Керулен необычайно широко разлился, и сайнэр Жанцан, понадеявшись на то, что стражники не отважатся сунуться в реку, направил своего коня прямиком к воде и въехал в неё. Переплывая реку, они с конём едва не утонули, но всё же достигли противоположного берега, и так он ускользнул из рук стражи, которая, не посмевши войти в воду, лишь впустую изрыгала проклятия на другом берегу.

Помимо этого, Жанцан-Керулен имел и другие особенности, выделявшие его из всей массы сайнэров. К примеру, он был настоящим знатоком житейской мудрости, нигде ни разу не был схвачен, спасаясь от погони, был готов пойти на всё, и всегда выручал попавших в беду товарищей. Его даже иногда называли «благочестивым вором».

Сколько бы скота он ни угнал, он умел заметать за собой следы, а перед своими соседями по южным отрогам горы Ерлуг он всегда показывался на едва передвигающей ноги плохонькой лошадёнке. Все свои дела он проделывал в течение одной-единственной ночи, и к утру всегда успевал вернуться домой. Тайные свои поездки от умел укрывать даже от ближайших соседей. Когда к нему вечером заходил сосед, он притворно ложился спать, а с утра показывался около своей юрты, скажем, справляющим нужду. При помощи этих уловок ему много раз удавалось пустить пыль в глаза ничего не подозревающим местным.

Б. Батбаатар. Страшная история о русских геологах, брошенных в монгольской пустыне

Я, как человек, не чуждый издательству газет (а вовсе даже наоборот), конечно, в свой прошлый визит в Монголию накупил местных газет. В Монголии нынче, говорят, медийный бум, — столько издаётся в стране разнообразных газет и журналов. Рекордное количество изданий на душу населения. Неудивительно, что среди них можно найти материалы на любой вкус. Вот и я — купил ворох газеток, открыл первую попавшуюся. И волосы стали дыбом. Наверное, как у некоего Петра — одного русского геолога, фигурирующего в статье.

Б. Батбаатар. Монголын цөлд хаягдсан Оросын геологичид бие биеэ барьж идсэн аймшигт түүх. / Хориотой бүс сонин. — 2013. — № 13 (37) — 5, 9 тал.

Боб Фридланд, он же Ядовитый Боб, рекламируя организуемые в Южной Гоби разработки Оюу-Толгойского месторождения перед инвесторами в Торонто, не нашёл ничего лучше, чем, захлёбываясь слюной, заявить: «У нас в распоряжении огромная территория вдвое больше Швейцарии». И вправду, южногобийские просторы в два раза превосходят по размерам Швейцарию, а Австрию — в три. От юго-восточной границы нашей родины, от сомона Баянговь Баянхонгорского аймака они простираются до пограничной заставы Сэгс-Цагаан-Богд, с запада Южно-Гобийского аймака, от сомона Баянцагаан до начала хребта Идрэнгийн — бескрайние песчаные пространства длиной 250 км, шириной 130 км, пустынные и безлюдные. Подумать только, почти на такой же площади ютятся сто двадцать миллионов японцев! Нашим бывалым геологам, должно быть, известны в этой бесхозных песках месторождения угля, меди и золота покрупнее Оюу-Толгоя и Таван-Толгоя.
У северного отрога горы Сэгс-Цагаан-Богд, увековеченной в поэзии народного писателя, по поручению Сталина организовывался полигон для испытаний ядерного оружия. Особая экспедиция рыла в этой местности шестидесятиметровые шахты, в результате чего выяснилось, что по всему сомону Баянбурд имеются богатые залежи золота, угля и меди. Великий советский вождь, Сталин, решил, что лучше провести испытания первой своей ядерной бомбы за пределами своей страны, вблизи китайской границы, сделав таким образом кормчему КНР, Мао Цзэдуну, недвусмысленный намёк. Но, чуть узнав, что там имеются огромные запасы золота, меди и угля, он вознамерился разработать эти богатейшие месторождения советскими силами.

Память горы

Обо на вершине горы Хан-Баянзурх

«В начале 1990 года несколько жителей сомона Бор-Ундэр, что в Хэнтэйском аймаке, пригласили меня и ещё несокольких лам, чтобы совершить подношение обо. Говорили, сделаем подношение горе Бор-Ундэр. В старину этой горе подношений не творили. Недавно дотуда добралась горная промышленность, вот и вырос посёлок, а в прежние времена ни храмов, ни монастырей в округе никаких не было. Я тогда погадал на девяти монетах. Мы сделали подношение Бор-Ундэру, но дождь так и не пошёл, и мы спустились ни с чем. Тогда я поспрашивал у местных, нет ли в окрестностях какой-нибудь другой горы, которой в старину совершали подношения, и выяснилось, что на порядочном удалении от сомона есть такая гора. Мы решили сделать подношения ей, а когда закончили обряд на той горе с долгой историей подношений, то, не успев даже спуститься, попали под проливной дождь, и, таким образом, наше подношение оказалось очень успешно. А я подумал, что лучше всего — это совершать подношения только горам, привыкшим принимать их с давних времён».
Эту историю рассказал составителю сборника «Устная история монгольского буддизма» Ж. Ерулту уроженец сомона Гурвансайхан Среднегобийского аймака, лама монастыря Гандантэгченлин Шагдар. Действительно, считается, что, поскольку срок жизни духов-хозяев местности несравнимо длиннее человеческого, только долговременное обращение к ним способно обратить их внимание на подношения и соответственно реагировать на них.

А. Амарсайхан. «Стеснительность»

Перевод юмористического рассказа А. Амарсайхана «Нэрэлхүү дамшиг»

Чуть только старик Лута завидел в неоглядной дали пустыни одинокого велосипедиста, у него глаза на лоб полезли. Обливаясь потом под палящим солнцем, упрямо удерживая руль, вырывающийся из рук в песчаных рытвинах, рыжеволосый парень едва проворачивал педали. Этот краснолицый, с обгоревшими на солнце руками, с опухшими докрасна глазами чудак был, должно быть, иностранным туристом. Его по-женски длинные, вьющиеся волосы скользили по потным, пыльным скулам.
— До аймака-то, почитай, ещё километров триста! О чём он только думает? — проговорил старик.
— Как он на сына моего похож!.. Совсем, должно быть, паренёк от жажды истомился. Давайте подберём его! — подала голосок жена Лута-гуая, бабушка Долгор. Однако Намшир-гуай, которого старики везли до аймака, только покачал головой:
— Да ни к чему, он, похоже, из тех людей, кто сам себе трудности создавать любит. Таким молочный чай предложишь, а он простой воды нахлебается и был таков! Ну его!
Но Лута и Долгор решили подкинуть бедного изморённого парня на машине. Приблизившись к грузовику и остановившись на дороге, рыжий улыбнулся им и, сказав два каких-то, очевидно, приветственных, слова, поклонился. Лута-гуай, в стародавние времена водивший близкую дружбу с русскими геологами и поднаторевший в их языке, обратился к нему:
— Здравствуй, друг! Давай поедем на машине, — и взглянул на него. Тот лишь недоумённо выпучил глаза.