О махатмах подложных и истинных

Эта статья является ответом на критику в адрес моего доклада «Источники сведений о религии и культуре Тибета в "Письмах махатм"», который был озвучен на конференции «Тибетология и буддология на стыке науки и религии», организованной в 2020 году Институтом востоковедения РАН. Автором текста, лёгшего в основу этого ответа, является Е. В. Турлей, учёный секретарь общественной организации «Национальный рериховский комитет» и переводчик теософской литературы; в текст его рецензии были также включены фрагменты ещё одного критического отзыва, написанного другим переводчиком работ Е. П. Блаватской, В. В. Базюкиным. Хотя рецензия Е. В. Турлея, адресованная редакторскому составу сборника конференции, не была на данный момент напечатана ни в нём, ни где-либо ещё, однако я всё же посчитал нужным дать обстоятельный ответ на все высказанные в ней критические замечания, одновременно подкрепив выводы своего исследования материалами, не озвученными в докладе, а также не относящимися к теме тибетской лексики в «Письмах махатм» напрямую.

Кто захватил петербургский дацан?

В летописи новейшей истории буддизма в России, условно отсчитываемой с 1990 года, уже имеется ряд неприглядных страниц. Истории, о которых они повествуют, связаны как с деятельностью отдельных буддийских наставников, так и с взаимоотношениями между буддийскими организациями.

Антон-лама (Щеглов), участник событий по возвращению дацана БТСР, проводит экскурсию (фото 2018 г.)

Несомненно, антибуддийские репрессии 1930-х годов имели катастрофические последствия для буддийского сообщества в России, однако преобразования к. 1980-х — нач. 1990-х годов, при всех своих очевидных положительных эффектах, запустили в буддийском сообществе процессы, деструктивное влияние которых на за прошедшие 30 лет не только нисколько не ослабло, однако продолжает медленно усугубляться. Среди факторов, участвующих в этих процессах — необходимость освоения буддийскими общинами новых организационно-юридическиех норм, в том числе связанных с пользованием религиозным имуществом; появление буддийских общин, напрямую руководимых из-за рубежа и входящих в крупные международные организации или полуформальные сети; выстраивание государством новых приоритетов в своих отношениях с религиозными организациями, несущими явственный отпечаток советской религиозной политики; секуляризационные процессы; национализм. В каждом из более-менее заметных конфликтов последних десятилетий можно было наблюдать все эти факторы.

О «христианской» лексике в русских переводах буддийской литературы

Доклад, прочитанный мной на Первой всероссийской научно-практической конференции переводчиков буддийских текстов «К русскоязычному буддийскому канону», состоявшейся в Институте востоковедения РАН с 6 по 9 ноября 2018 года. В отведённое для выступления время мне уложиться, к сожалению, не удалось, поэтому полный текст его публикую тут. Редколлегия сборника, выходящего по результатам конференции, впрочем, тоже пообещала ввести в него весь текст доклада.

Общим местом в научной и научно-популярной литературе о буддизме является констатация некоей необыкновенной приспособляемости буддизма, благодаря которой он с относительной лёгкостью проникал и врастал в самые разные культуры. Тезис этот с удовольствием повторяют современные западные буддисты, которым в этом видится свидетельство универсальности буддийского учения.

Первым этапом адаптации буддизма к новой культуре является перевод его текстов на местный язык. Между тем, за два века таких переводов на западные (в т. ч. и русский) языки единой терминологии переводов так и не сложилось. В отличие от большинства случаев формирования такой терминологии в азиатских языках, этот процесс не контролировался какой-либо вышестоящей инстанцией (государственной или религиозной), не говоря о том, что до сер. ХХ в. эти переводы выполнялись не буддистами, а христианами и атеистами.
Одной из особенностей переводов буддийских текстов на русский и другие западные язык является использование в них лексики христианского происхождения. Несмотря на то, что использование инорелигиозной по происхождению лексики было при переводе буддийских текстов было в Азии обычным делом (при этом, чем богаче была литературная традиция культуры-реципиента, тем меньше вводилось заимствований и неологизмов), сегодня употребление в буддийских переводах «христианских» слов многими переводчиками-буддистами признаётся если и не однозначно неприемлемым, то по крайней мере проблематичным. Что касается переводов на русский язык, то этому вопросу в последние годы было посвящено несколько специальных публикаций Б. И. Загумённова. В них он рекомендует вовсе отказаться от использования генетически христианской лексики за исключением той, что имеет общелексическое, а не только христианское значение, — да и ту лучше не использовать из-за излишних ассоциаций с христианством, которые, по его мнению, ведут к неточности, а то и явным искажениям в восприятии буддийского учения.

«Степные ламы» в Монголии и России в XIX – н. XX вв.

Вчера в Петербурге закончилась очередная конференция «Буддизм Ваджраяны в России: Актуальная история и социокультурная аналитика». Поучаствовал в ней с этим докладом, посвящённым феномену т. н. «степных» или «худонских» лам, распространённому среди монгольских народов Российской и Цинской империй.

*  *  * 

В настоящее время в ходе распространения тибетского буддизма на Западе, а также в России как исследователями, так и самими буддистами-конвертитами последовательно выдвигается тезис о возникновении некоего типологически нового способа организации буддистских сообществ, и даже о формировании так называемого «мирского буддизма». Этот термин возник из противопоставления буддизму «монашескому», и призван выразить мысль о том, что на Западе ведущей, системообразующей социальной группой буддистов являются не монахи, как это было в традиционных буддийских обществах, а буддисты-миряне.

Одновременно с этим утверждается, что современные западные буддисты-миряне обладают важными отличиями от верующих буддистов традиционных обществ, религиозные воззрения и практику которых принято именовать «народным буддизмом». Утверждается, что в западных обществах, для которых буддизм является религией нетрадиционной, буддисты-конвертиты обладают более сильной мотивацией по сравнению с «этническими» верующими, что в результате приводит к более глубоким, по сравнению с последними, познаниям в буддийском учении и медитативных практиках. 

Религиозная лирика в поэзии Д. Равжи

Статья Н. П. Биткеевой о поэзии Данзанравжи, опубликованная в буддийском журнале «Мандала», который в 1990-х годах издавался при Калмыцком государственном университете (Биткеева Н. П. Религиозная лирика в поэзии Д. Равжи // Мандала. 1995/1996, № 6/7. С. 39-40.)

Характерным для последних лет является живой интерес читателей к запретной ранее религиозной художественной литературе, что связано с социальными и политическими проблемами общества, местом и ролью в них каждого человека.

В этой связи несомненный интерес представляет монгольская литература XIX века, в частности, творчество Д. Равджи, которое обладает подлинно яркой индивидуальностью, религиозно-культурной и социальной направленностью тематики.

Чемодан, вокзал, Тува?

Вторая половина 2017 года почему-то оказалась необыкновенно богата на оскорбительные заявления о буддистах в российских СМИ. Две российские буддийские организации назвали «сектами», буддистов объявили виновниками геноцида мусульман в Бирме, и вот — новый случай. Правда, на этот раз авторами оказались не журналисты, а сценаристы сериала «Улица», который показывают на телеканале ТНТ.

В одной из серий двое молодых людей обсуждают статуэтку Самантабхадры с супругой, которую собираются подарить девушке. «Это, типа, символ слияния пустоты и безмятежности» — говорит один. «По мне, это символ перепихона» — возражает ему второй. Представитель Калмыкии при президенте РФ Баатр Лиджиев направил руководству канала предложение извиниться за некорректные слова. «Оскорбившиеся недоучки плохо знают свою собственную религию с ейным тантризмом» — высказался по поводу просьбы Лиджиева известный православный богослов и миссионер, дьякон Андрей Кураев.

Карма-кагью в Монголии

Афиша улан-баторской 

лекции
Александра Койбагарова

11 октября 2016 года в Улан-Баторе прочёл лекцию о буддизме школы карма-кагью глава Российской ассоциации буддистов традиции карма-кагью Александр Койбагаров. Событие в некотором смысле историческое — мне, по крайней мере, неизвестно, чтобы россияне когда-либо приглашались в Монголию в качестве буддийских наставников — пусть даже в таком, сравнительно скромном, статусе светского лектора. Лекция, озаглавленная «Буддизм Алмазной колесницы: от хана Хубилая до наших дней», состоялась в конференц-зале Монгольской академии наук, который находится в здании Центрального дома культуры — то есть в самом центре монгольской столицы.

Во время лекции Койбагаров упомянул о старинных корнях традиции карма-кагью в Монголии. Действительно, широко известны истории о том, как в имперский период монгольские ханы приглашали к себе тибетских иерархов из этой школы, удостаивая их самых высоких постов. Так, например, второй Кармапа, Чокьи Дзинпа, успел побыть наставником императора Хубилая и хана Мункэ, даже и вошёл в тибетскую историографию под монгольским титулом — Карма-багши, то есть «учитель из [школы] карма». Четвёртый Кармапа, Ролпей Дордже, был личным учителем императора Тогон-Тэмура и носил титул государственного наставника империи Юань. Хорошо известны и контакты с духовенством карма-кагью последнего монгольского хана Лигдэна, проигравшего в военно-политическом противостоянии с маньчжурами, которые благоволили школе гелуг. 

З. Санждорж: Сожалею, что пригласили Далай-ламу

Продолжается «неожиданный» визит Его св. Далай-ламы в Монголию. Тем временем вновь громко заявил о себе на специально собранной пресс-конференции столичный лама Санждорж (на фото). Вместе со своими единомышленниками он вновь высказал опасения в том, что вмешательство Далай-ламы в вопросы буддизма в Монголии негативно скажется на его будущем. Кто же такой этот Санждорж, и отчего в Монголии, вековой цитадели школы гелуг, стали возможны такие публичные заявления?

Зандангийн Санждорж родился в 1961 году в сомоне Сонгино Дзабханского аймака. В 1980 году, через год после окончания средней школы, в 21-летнем возрасте Санждорж поступил в Буддийский университет им. Занабазара при монастыре Гандантэгченлин. Бок о бок с ним, хотя и не на одном с ним курсе, в то же самое время постигали основы буддийской учёности такие ведущие впоследствии деятели российского буддизма, как 23-й Пандито-хамбо-лама Чойдорджи Будаев и его преемник на этом посту Дамба Аюшеев, нынешний глава БТСР. 

Deus ex mandala

Одной из целей религиозной политики Российской империи было обращение всех проживающих в ней иноверцев в православие. В равной степени это касалось и проживающих в ней монгольских народов — калмыков и бурят. В XVIII веке администрация, не желая возбуждать излишнего недовольства среди своих новоприобретённых подданных-буддистов, старалась не форсировать христианизацию. Однако во второй половине XIX века работа по обращению российских буддистов в православие, подкрепляемая искусственным административным сокращением числа буддийских храмов и штата духовенства при них, была развёрнута самым широким образом.

Однако, несмотря на самое широкое использование административного ресурса, православная церковь не смогла добиться значительных успехов ни среди калмыков, ни у бурят. Буддисты крестились крайне неохотно, часто — поддаваясь на полагавшиеся в этом случае льготы и подарки от государства, и даже крестившись — не порывали контактов с буддийскими ламами. Огромное число таких выкрестов, чуть только появилась возможность перейти обратно в буддизм, не подвергаясь наказанию, — а стало это возможно по указу 1905 года, — тут же сделало это, что знаменовало фактический провал миссионерской работы РПЦ в буддийских регионах.

«Евангелие от Будды» и его апостолы

Обложка альбома рэп-группы 2H Company «Искусство ухода за АК-47». Это изображение использовалось как персональная аватарка в соцсети Вконтакте одним из учеников Олега Мужчиля

Позавчера перечитывал статью И. С. Урбанаевой — доктора философских наук из улан-удэнского Института буддологии, монголоведения и тибетологии, а также уважаемой монахини-гелонгмы школы гелуг — «Буддизм в сравнительном контексте: что такое аутентичный буддизм?» Там она, разбирая вопрос о соотношении частных, локальных форм бытования буддизма и его предполагаемого доктринального ядра, пишет так:

«...Правильная постановка проблемы аутентичности буддизма заключается не в том, чтобы определить „нормативный“ буддизм, а в том, чтобы все Слово Будды было понято как полная система инструкций, предназначенных для того, чтобы отдельный человек прошел путь от обычного существа до Будды».

В связи с этими словами мне тут же вспомнилась история «чойдже-ламы» Олега Мужчиля — знаменитого в буддистских кругах России и Украины деятеля, не так давно подошедшая к столь драматическому финалу. Этот человек утверждал, что в начале 1990-х годов обучался в Бурятии у нескольких именитых лам, при этом главным учителем его был один никому больше не известный наставник из школы ньингма Чойчен Дордже. По возвращении к себе на родину, на Украину, он основал неподалёку от Донецка монастырь Шейчен-линг, зарегистрировал «Духовное управление буддистов Украины» и провозгласил создание буддийского ордена «Лунг-жонг-па» — «хранители заповедей». За стенами монастыря Олег Мужчиль преподавал созданный им извод тибетского буддизма с примесью дальневосточных боевых искусств и нейро-лингвистического программирования — его лекции по НЛП до сих пор можно послушать на Ютюбе.

В. Уоллес. О буддийских переводах на монгольский язык

Титульная страница первого тома монгольского Ганджура

Год назад мне довелось поучаствовать в конференции «Буддизм Ваджраяны в России», которую организовывает «Российская Ассоциация буддистов Алмазного пути традиции карма-кагью» с докладом о проблемах современных переводов буддийских текстов в России. Изначально я планировал охарактеризовать современную российскую ситуацию параллельно с аналогичными монгольскими процессами, попутно описав их историческую ретроспективу. Рамки доклада, однако, оказались весьма узкими, и монгольскую часть пришлось полностью опустить, отложив эту тему на будущее. На днях я прочёл любопытную статью Весны Уоллес, монголоведа из Колумбийского университета, затрагивающую часть вопросов, которые я хотел бы осветить в связи с монгольской ситуацией. Перевод её публикую здесь, а с оригиналом можно ознакомиться тут.

Век великой литературы почти всегда — век великих переводов. 

Эзра Паунд, «Елизаветинские классики»

Введение

Как и любая другая  основанная на текстах традиция, буддизм в процессе передачи его из культуры в культуру оказывается зависим от квалифицированных переводчиков. Высококвалифицированный монгольский переводчик (orčigülügči, güüshi) должен был в совершенстве овладеть тибетским и монгольским языками, и в этом качестве также звался dal keleten (владеющий многими языками), его могли называть великим переводчиком (da güüshi), одарённым переводчиком (biligtü güüshi), переводчиком, что овладел Дхармой (nomči güüshi) и так далее. Расширяя ареал буддийской литературы, переводчик превращал буддизм в кросс-культурную религиозную традицию, вносил вклад в распространение буддийского канона, и должен был демонстрировать убедительность этих текстов. В ходе своей передачи в Монголии переводы канонической и неканонической литературы — делавшиеся чаще всего с тибетского, реже — с китайского и санскрита, приобрели интегрирующую роль на ранней стадии монгольской культурной и религиозной самоидентификации.

«Тьма над Тибетом» Теодора Иллиона

В начале 1930-х Запад переживал всплеск интереса к Тибету, его религии и культуре. В это время вышли в редакции Эванса-Вентца «Великий йог Тибета Миларепа» и «Тибетская йога и тайные учения», серия книг о Тибете Дэвид-Неэль, «Сердце Азии» и «Шамбала» Рериха. А в 1936-1938 годах свет увидела дилогия «Тайный Тибет» и «Тьма над Тибетом», автор которой, Теодор Иллион, сообщал, что в ней описывается его путешествие в Тибет в 1934 году. Эти две книги никогда не издавались на русском языке, да и на Западе не пользовались чрезмерной популярностью — в основном из-за неясной биографии автора и обилия в них непроверяемых сведений фантастического характера. Между тем, они сумели обеспечить Иллиону репутацию исследователя-тибетолога, которая впоследствии позволила ему опубликовать несколько работ по тибетской медицине. 

Хотя фантастичность, неверифицируемость и туманность сведений из этих двух книг Иллиона, а также их беллетристический характер и предотвратили их широкое использование в научном обороте, эти же особенности, очевидно, обусловили и отсутствие их полноценной академической критики. Это обстоятельство позволило тибетским опусам Иллиона долгое время держаться на плаву, избегая явных разоблачений. В результате даже сегодня можно встретить упоминание его работ в буддологических исследованиях без указаний на то, что это  — чисто художественные произведения. Так, например, в статье буддолога А. Берзина «Ошибочные западные мифы о Шамбале» (1996; ред. от 2003 г.) Иллион без обиняков называется «немецким исследователем, путешествовавшим по Тибету в начале 1930-х годов», а его «Тьма над Тибетом» рассматривается в ней в одном ряду с публикациями Дэвид-Неэль.

Вадим такой один

На два соседних города единственный буддийский монах

Сегодня нашёл в архиве редакции нашей местной газеты «Резонанс» статью об уроженце моего родного города, который в 2006 году поступил в бурятский буддийский университет «Даши Чойнхорлин». Статья от 25 ноября 2010 года, в №48, за авторством Ксении Русской. Вадим Будаев, выросший в закрытом городе Лесном, что в Свердловской области, в семье бурята и русской, в прошлые годы, помнится, не раз становился героем репортажей и более крупных, федеральных СМИ (к примеру, Рен ТВ).

Его зовут Вадим Будаев. Он вырос в Лесном, выучился в 71-й школе и совершенно не имел представления, кем станет в будущем, пока… Пока мама не свозила на родину отца, в Бурятию. Там, в буддийском дацане, пятнадцатилетний парень остался на лето, ради интереса. Теперь Вадим Будаев – студент четвертого курса Буддийского университета «Даши Чойнхорлин» Иволгинского дацана.

Вадим Будаев (Вандан) вместе со своим
 наставником Баин-ламой.
Фото из семейного архива Будаевых

Вадим принял обет монашества и по окончании пятого курса станет Ламой. Потом – аспирантура, может быть, защита научной работы, и все ради одной, сейчас четко обрисованной, цели – набравшись мудрости, совершенствоваться самому и помогать людям. Возьмусь сказать, что такое развитие событий удивило всех знакомых и друзей Вадима и послужило поводом для газетного материала. 
Мальчишкой попав в Иволгинский дацан (по сути, центр буддизма в России), что в сорока километрах от Улан-Удэ, Вадим поразился атмосфере абсолютной дисциплины, культуры, уважения к старшим. Он не мог понять, как это возможно – в раннем возрасте уже быть самостоятельной, определившейся личностью. Решил стать таким сам и поступил учиться в университет. Тибетский язык, на котором идет обучение, пришлось освоить за две недели, как, впрочем, делают все, кто захотел постичь философию буддизма. И вот уже четвертый год жизненный график вписан в жесткие рамки университетского режима.

Й. Эльверског. Тибетоцентризм, обращение в религию и изучение монгольского буддизма

Совещание в шатре Алтан-хана. Китайский рисунок XVI в.

Проф. Йохан Эльверског (Южный Методистский университет, США). По изд.: Elverskog J. Tibetocentrism, Religious Conversion and the Study of Mongolian Buddhism // The Mongolia-Tibet Interface: opening new research terrains in Inner Asia: Proceedings of the Tenth Seminar of the International Association for Tibetan Studies, Oxford, 2003. — Leiden, Boston: Brill, 2007. — P. 59-80


В 1578 г. Алтан-хан отправился на Кукунор на встречу с настоятелем монастыря Таклунг. Хотя до этого они не виделись, представители таклунга, — подсекты кагью, — посещали двор Алтан-хана двумя годами ранее. Встреча эта, предположительно, прошла хорошо. Согласно биографу настоятеля, Алтан-хан был доволен учениями, данными представителем таклунга Джепоном Кунга Палзангпо, и одарил его «непостижимыми» подношениями золота, серебра, шелка и других вещей. На этой же встрече в 1576 г., на которую настоятель Гьюпа Кунга Ташиджаб не смог отправиться из-за болезни, были заблаговременно оговорены детали будущей встречи с настоятелем. (1) Так, в ранние зимние месяцы 1578 г. настоятель Таклунга выехал из Центрального Тибета, чтобы встретиться с Алтан-ханом. В четвёртом месяцы он прибыл в верховья Янцзы. Здесь он встретился с посланцами Алтан-хана, сопроводившими его до ханской ставки на южном берегу Кукунора. Хан сразу дал ему аудиенцию, на которой настоятель не только наставлял в Дхарме, но и явил чудеса. Алтан-хан был очень доволен и подарил ламе великое множество даров. Вскоре после этого они расстались, так как в следующем месяце Алтан-хан должен был встречаться с Сонамом Гьяцо, вскоре наречённым Далай-ламой.

Знаменитая встреча Алтан-хана с гелугпинским иерархом не прервала, однако же, его взаимоотношений с настоятелем Таклунга. В следующем, 1579 г., хан и настоятель встретились вновь, и на этот раз Алтан-хан даровал ему серебряную печать вместе с официальными документами, головные уборы и одежду, а также большое количество серебра. Также, что более важно, хан удостоил его титула «Татхагата», — того же самого, что император Юнлэ даровал шестому Чёрношапочному Кармапе. (2)

Далее, согласно истории Алтан-хана и его потомков, написанной в 1607 г. — «Драгоценный осадок» (Эрдэни тунумал, JTS), это опять-таки не явилось концом взаимоотношений настоятеля Таклунга с монголами. Как она гласит,

В год тигра (1590 г.), хан, супруга и другие были лично приглашены чудотворным чойдже-ламой Таклунга в монастырь Чабчиял. По милосердию своему они велико и обильно являли парамиту даяния. Так, они услышали различные учения, основанные на понимании сутр и тантр.

После, в первый месяц года белого кролика (1591 г.) на Бычьей реке, высший чойдже Таклунга собрал жёлтошапочную и красношапочную сангхи. В отношении их была обширно явлена бесконечная парамита даяния. Так они все сотворили великие и необъятные заслуги и молитвы (JTS: 197-198).

Дабы поместить это в контекст, нам нужно осознавать, что этот фрагмент является описанием событий, последовавших за смертью третьего Далай-ламы, скончавшегося в пути по монгольской территории. В ответ на это катастрофическое событие внук Алтан-хана Намудай-Сэцэн-хан, правивший в то время тумэтами, сопроводил прах Далай-ламы в монастырь Кумбум в Амдо. (4) После кончины Сонама Гьяцо, согласно важному монгольскому источнику, монголы вновь обратились к настоятелю Таклунга для выполнения важных и религиозно-политически весомых церемоний Нового года. (5) Что, вероятно, является здесь наиболее замечательным, — настоятель проводил эти службы в кругу того, что может быть сочтено экуменическим собранием, или даже ранним проявлением движения риме.

Д. Батбаяр. Пусть же причины будут совершенны!

От переводчика. Речь в статье Д. Батбаяра «Шалтгаан төгөлдөр болтугай» идёт об обряде подношения бумбы Гонгору. Бумба — это небольшой запечатанный горшочек, наполненный различными драгоценными вещами, который церемониально преподносится дхармапале Гонгору (по-тибетски — Гонкар, или Гонпо Карпо, «Белый Покровитель»), особой форме Махакалы, связанной с обогащением. Говорится, что обладание такой освящённой бумбой привлекает в дом достаток и благополучие. Верующие приобретают эти бумбы в буддийских лавках и заказывают их освящение у лам. Самое крупное в Монголии мероприятие подобного рода — это ежегодная церемония подношения бумбы Гонгору, проходящая в монастыре Амарбаясгалант.

Правительство Монголии, стоящее на пороге нищеты, провело очередное заседание. Лица у всех кислые. И вот население направляет свои стопы в монастырь Амарбаясгалант, на церемонию подношения обогатительной бумбы, — мол, тогда мгновенно у тебя в кармане оказывается сколько-то тугриков. Увиденное нами подтверждает, что это действительно так.

Введение

Ступа Джарунхашор в Амарбаясгаланте

После пяти лет опалы, связанной с запрещённым Далай-ламой XIV в 1986 году почитанием сахиусана Дордже Шугдена, Гуру-Дэва Ринпоче переехал в Монголию и, прожив в монастыре Амарбаясгалант двадцать лет, ввёл здесь обряд «подношения бумбы Гонгору». Об этой бумбе говорится, что она «приумножает богатство в доме, приносит в изобилии еду и питьё, избавление об болезней и отдаление смерти, а в особенности же очищает страдания, связанные с бедностью». Это ли не мечты каждого человека? Обряд изначально проводили над пятью десятками бумб; в этот раз их было уже пять тысяч. Год от года на этот обряд, проводящийся в августе, собираются как богачи, так и бедняки. Пусть же все люди насладятся богатством, и скопят совершенные причины богатства!

Сокровенный смысл бумбы в том, чтобы «способствовать посредством мудрости достижению счастья Пробуждения». Распознанный в 2003 году в качестве нового перерождения Зава Дамдина Осгонбаяр (религиозное имя его Лувсандаржа), выйдя из пятидесятимесячного медитативного затвора, распространил практику поднесения бумбы среди масс, нанёс оскорбление своему милостынедателю Д. Батсайхану, и вынес строгий выговор Л. Энх-Амгалану и Ж. Оду. Он уведомил, что «больше не возьмёт ни гроша» у бизнесменов, внёсших крупные суммы на постройку «драгоценности, исполняющей желания» — великой ступы Джарунхашор. Должно быть, этот Осгонбаяр совершенно отдалился от мирского бытия. Пусть же все люди насладятся счастьем просветления, и скопят совершенные причины просветления!

О. Сухбаатар. От Урги к Нийслэл-Хурэ

Обзор хурэнских кочевий

Этот очерк открывает собой сборник докладов на прошедшей в 2012 году в Улан-Баторе конференции «Сто лет Нийслэл-Хурэ». Его автор – О. Сухбаатар, профессор улан-баторского колледжа «Чингисхан», по специальности – учитель географии. 30 лет проработал в Институте географии при Академии наук; в 2000 году получил профессорское звание, с 2003 года – замдиректора колледжа «Чингисхан» и заведующий факультетом туризма. Основные направления его исследований – это экономическая география, география населения, историческая география и туризм, всего у него свыше 120 публикаций, две монографии, соавтором он выступил в 30 книгах. При всех заслугах Сухбаатар-гуая, нельзя не заметить в этом очерке некоторую сумбурность, непоследовательность в изложении исторического материала, что бросается в глаза в первую очередь. Вместе с этим, доклад содержит ряд любопытных сведений о монгольской топонимике, фрагменты устных историй и обзор результатов проведённых под руководством самого Сухбаатар-гуая полевых исследований.

Перевод по ист.: Сүхбаатар О. Өргөөгөөс Нийслэл Хүрээ (Хүрээ нүүдлийн тойм) / Нийслэл хүрээ 100 жил. Эрдэм шинжилгээний хурлын итгэлүүдийн эмхтгэл. — Улаанбаатар: Yсэг, 2012. — 5-22 дахь тал.

Лама Пурэвбат о монголо-буддийской сексуальной культуре

— Что в жизни людей самое важное?

— Самое важное — чтобы мужчина и женщина были вместе. Мужчина вводит женщину в свой дом, жена следует за мужем — таков обычай, а кроме этого нет установлений, согласно которым мужчина в чём-то лучше женщины. Нет и причин называть женщину низшим, нежели мужчина, существом. Это — соединение метода и мудрости, подобное естественному, природному союзу неба и земли. Наряду с обычаем взаимоуважения между мужчиной и женщиной это означает, что в семейной жизни недостатки одного принципа возмещаются и компенсируются другим. Чтобы в семейной жизни было всё прекрасно, было традиционно установлено это правило, предотвращающее в жизни семьи страдание, и поддерживающее благое. Оно же — для того, чтобы мужчина и женщина не противоречили, а соответствовали, соотносились друг с другом. Если знать об этом, то это станет основанием счастливой жизни мужа с женой, и хорошего, правильного воспитания детей, чтобы они, когда их родители состарятся, воздали бы им добром за добро. Вот почему это очень важно.

— В целом, неумеренные сексуальные отношения для долголетия вредны?

— Пять чашек съеденной еды и выпитого питья образуют одну каплю крови. Из одной чаши крови получается толика капли семени. Оттого семя называют «человеческим соком». Не растрачивая его, сохраняя его в себе, мужчина сохраняет свою силу и здоровье на долгий срок. Поэтому в Учении, в сутрах мы находим очень тонкие рекомендации насчёт того, в какие дни лучше заниматься любовью. Мы же, не зная их, то и дело вредим сами себе. Когда мужчина с женщиной занимаются сексом, когда только вздумается, это открывает врата многим порокам. У человека нет «открепительного удостоверения» от смерти. С самого рождения над ним дамокловым мечом висят тысячи причин смерти. Его тело хрупко и ненадёжно, как морская пена. Человеческий век мимолётен, подобно молнии в небе. Так что если мужчина и женщина будут заниматься сексом, не принимая этого во внимание, то семя будет теряться, силы — истощаться, тело станет подверженным болезням, жизнь укоротится, а смерть приблизится. Чтобы уяснить для себя все эти вещи, следует обращаться к произведениям свода монгольской традиции.

От Халхи до Моравии и обратно

С легкой руки Карамзина мы, русские, считаем себя спасителями Европы от монгольского нашествия: якобы монголы не рискнули оставлять у себя в тылу разорённую, но непокорённую Русь и отказались от дальнейшего продвижения в Европу. В результате Европа оказалась практически не тронутой, а Россия расплатилась за это деградацией материальной культуры и двухсотлетним отставанием от западных темпов развития. Между тем, был и ещё один славянский народ, прочивший себя в спасители Европы от монгольского ига.

Вплоть до начала прошлого века в Чехии муссировалась легенда о воеводе Ярославе из Штернберка, который в 1241 году якобы разбил монгольское войско при городе Оломоуце, что оказалось единственным сколько-нибудь крупным поражением монголов в Европе. Впервые сведения о чешском витязе и его победе появились в Чешской хронике Пржибека Пулкавы, где сообщалось, что некий знатный муж из Штернберка разбил татар при Оломоуце, убив при этом их предводителя. Особенную популярность фигура Ярослава получила в XIX веке после публикации подложной Краледворской рукописи, которая содержала песню «Ярослав», добавившую новых красочных деталей к портрету национального героя. О славной битве при Оломоуце писали картины и стихи, о ней рассказывали детям в чешских школах.

Д. Тэмплмэн. Буддагуптанатха и последние дни традиции сиддхов в Индии

Всем известно, что линии перерождений Богдо-гэгэнов положил начало Таранатха, тибетский историограф и тантрист. И той, и той ипостасями он обязан своему наставнику, индийцу Буддагуптанатхе (тиб. Сангье Бэпай Гон). Перевод посвящённой ему статьи, вернее речи востоковеда Д. Тэмплмэна, прочитанной им в 2002 году в Буддийской летней школе в Мельбурне, я публикую тут. 

В недавнем издании монгольской историографической литературы История в трудах учёных лам" переводчики отчего-то не смогли идентифицировать Буддагуптанатху: в труде габджу Эрдэнипэла "Конечная причина религий в Монголии" он фигурирует под именем Губонато. В этом труде приводится такой отрывок его из воспоминаний: "При посещении таких стран, как Мултан, Мачхела, Хорасан, Базасан, Куша, лежащих на севере от Индии, выяснилось, что в основном все они заселены монголами. Верхние монголы, так как являлись народом таджикского происхождения и веровали в магометанство, отнеслись ко мне вначале высокомерно. Но я продемонстрировал им колдовские действия, чем быстро привлёк их внимание".

Остался он неопознанным в публикации мемуаров Князева об Унгерне, где тот сообщает, что, непосредственно перед штурмом Урги, к Унгерну "30 января в лагерь прибыл божественный перерожденец учителя Джэбцзундамбы [Таранатхи] (чьим перевоплощенцем считается ургинский Богдо), являющийся по религиозному преемству и учителем и последнего Богдо-гэгэна. Он сообщил барону, что его Святейшество, совершая ритуальные гадания по поводу грядущих событий, получил следующее откровение: Барон-джанджин должен подойти ко дворцу с тибетцами  освободить его, Богдо; китайцы будут побеждены на следущий день войсками Барона-джанджина".

______________________________________

Столь долгое существование традиции сиддхов в Индии для многих может показаться удивительным. Обычно считается, что к концу XII века буддизм был совершенно уничтожен, и на индийском субконтиненте не осталось ничего из его религиозных традиций. Однако всё увеличивающийся набор свидетельств показывает, что дело обстояло не так. В некоторых регионах буддизм выживал как минимум до XVII века. Эта статья сфокусирована на жизни одного из таких "выживших" — Буддагуптанатхи, сиддхи-йогина, путешественника и учителя Таранатхи — величайшего историка Тибета.

Буддагуптанатха как путешественник — выдающаяся личность. Он пешком дошёл до Ирана, до Балха на севере Афганистана, центральноазиатского Кашгара, Мультана, Кабула, Хорасана, Бадахшана, Кушта и могулистанских земель. По морю он достиг юго-восточной Азии, в частности Индонезии, некоторых районов Бирмы и, возможно, Тайланда. Считается даже, что он добрался до лежащего у восточного побережья Африки Мадагаскара.

Шахматы

Доска для монгольских шахмат - 10х10

Монголами издавна любимы шахматы. Рассказывают так: был, мол, некогда один хан, страстный поклонник шахмат. Дожил до преклонных лет, и вот владыка смерти, Эрлик, посылает за ним своего гонца. Когда гонец прибыл в ханские покои, тот как раз играл в шахматы. И так увлёкся посланец смерти игрой, что забыл о своём поручении, увлечённо досмотрел игру и воротился к владыке смерти ни чем. Хан же с тех пор прожил ещё много лет, навострившись игре ещё лучше прежнего. А вот наш царь, Иван Грозный, как известно, умер за шахматной доской - видать, не впечатлила его игра гонца Эрлика.

Считается, что где-то в это время, в XIV веке, возник особый, монгольский вариант шахмат — хиашатар. Некий хан, рассуждая о тонкостях организации войска, решил, что нужно ввести в него особое подразделение личных телохранителей - и тогда правитель сможет легче появляться в пылу битвы, воодушевляя войска на бой. А один мудрец, прослышав об этом нововведении, включил в набор шахматных фигур новую - телохранителя, хиа.