Источники сведений о религии и культуре Тибета в «Письмах махатм»

Доклад, прочитанный мной на конференции «Тибетология и буддология на стыке науки и религии», которая была организована Институтом востоковедения РАН в ноябре 2020 года в онлайн-формате (видеозапись выступления; текст доклада в сборнике). Ещё до публикации моя работа вызвала сразу несколько критических рецензий со стороны представителей отечественного теософско-рериховского сообщества, адресованных редакции сборника. Ответ на одну из них, доведённую до моего сведения, я опубликовал в октябре 2021 года сразу после того, как сборник докладов конференции был издан. В этот ответ вошли некоторые материалы, которые не были упомянуты в данном тексте в силу ограничений формата доклада.

В истории распространения буддизма на Западе своеобразным «родимым пятном» продолжает оставаться феномен деятельности Е. П. Блаватской. Несмотря на многочисленные критические исследования её деятельности и письменного наследия, начавшиеся ещё при её жизни, неизменно дававшие результаты, отказывающие в достоверности популяризованному ею мифу о «тибетском эзотерическом братстве» и персонах, с ним связанных – т. н. «махатмах», вплоть до последних лет исследователями производятся попытки если и не подтвердить существование «махатм» ровно таких, как они описаны Блаватской, то по крайней мере разглядеть в этих персонажах персонификации неких реальных людей, которые были ей знакомы.

Одной из таких попыток является опыт «лингвистического исследования», произведённый в 2013 г. филологом Б. С. Гречиным, который, сконцентрировавшись на тибетской компоненте «Писем махатм», попытался доказать, что без реального общения с некими тибетскими ламами все те тибетские слова и понятия, что упоминаются в этих письмах, появиться там не могли. До появления его работы тибетские термины и фразы в «Письмах» попадали в поле зрения исследователей лишь эпизодически и никогда не рассматривались в комплексе. Тем не менее, недостаточный охват тибетской лексики «Писем», малая источниковая база и несколько изначально неверных тезисов, на которых строилось его исследование, не позволили Б. С. Гречину прийти к корректным выводам. Между тем, представляется, что потенциал комплексного анализа тибетской лексики «Писем» шире, чем возможность выяснения реальности личностей «махатм» или лиц, послуживших для них прототипами. В частности, характер использования Блаватской тибетского материала при написании «Писем» мог бы сделать более явным её собственное отношение к тибетскому буддизму в целом, и, как следствие – конкретизировать её роль в процессе его популяризации в Европе на руб. XIX-XX вв. 

Памятка для критиков-рериховцев

Представители отечественного рериховского сообщества весьма болезненно относятся к публикациям, в которых чтимые ими фигуры (Блаватская и семейство Рерихов) выставлены в свете, отличном от того, как они сами себя подавали. Как правило, за такими публикациями через какое-то время обязательно следует ряд критических статей. В случае с моим докладом получилось, что они начали создаваться ещё до того, как его текст был официально опубликован. Вероятно, какое-то количество будет написано и в будущем.

Судя по моим наблюдениям, нередко такие публикации выходят далеко за рамки чисто научной дискуссии, апеллируя к непроверенным, а то и вовсе не проверяемым данным. Неудобные для рериховцев факты, выявленные исследователями, не принадлежащими к их числу, не опровергаются и зачастую просто-напросто замалчиваются; вместо этого содержание отзывов сводится к «недопустимости очернения имён наших великих соотечественников, признанных во всём мире», «узости мышления», «неспособности вместить» и т. п. Для того, чтобы избежать дискуссии не по существу, вынужден сказать следующее.

О махатмах подложных и истинных

Эта статья является ответом на критику в адрес моего доклада «Источники сведений о религии и культуре Тибета в "Письмах махатм"», который был озвучен на конференции «Тибетология и буддология на стыке науки и религии», организованной в 2020 году Институтом востоковедения РАН. Автором текста, лёгшего в основу этого ответа, является Е. В. Турлей, учёный секретарь общественной организации «Национальный рериховский комитет» и переводчик теософской литературы; в текст его рецензии были также включены фрагменты ещё одного критического отзыва, написанного другим переводчиком работ Е. П. Блаватской, В. В. Базюкиным. Хотя рецензия Е. В. Турлея, адресованная редакторскому составу сборника конференции, не была на данный момент напечатана ни в нём, ни где-либо ещё, однако я всё же посчитал нужным дать обстоятельный ответ на все высказанные в ней критические замечания, одновременно подкрепив выводы своего исследования материалами, не озвученными в докладе, а также не относящимися к теме тибетской лексики в «Письмах махатм» напрямую.

Будда с мечом

Весной 1927 года, находясь в Улан-Баторе вместе с Центрально-Азиатской экспедицией, Елена Рерих смогла опубликовать в местной типографии свою книгу «Основы буддизма». В её основу легли многолетние выписки Рерих из публикуемых на Западе переводов буддийского канона и классических индийских комментариев, а также из сочинений некоторых современных ей буддийских авторов — таких, как проповеди японского наставника риндзай-дзэн Соёна Сяку.

Основной пафос книги составляло провозглашение обновления современного буддизма, очищение его от «предрассудков» и «позднейших сложностей». Под «позднейшими сложностями» Рерих разумела отличия живых буддийских традиций, и прежде всего — тибето-монгольского буддизма, распространённый в том числе и в России, от «изначального» буддизма, который она и старалась описать.

Другим важным лейтмотивом книги было провозглашение единства коммунистического учения и Учения Будды. Собственно, книга открывалась такими словами: «Готама дал миру законченное учение коммунизма. Всякая попытка сделать из великого революционера бога приводит к нелепости». Чуть дальше предисловие продолжается так: «Знаем, как ценил Ленин истинный Буддизм. Построим основы Буддизма в его [Ленина] явленных заветах».

Годы спустя, когда эта книга переиздавалась (Рига, 1940), Рерих, разочарованная в возможности союза коммунизма и буддизма, заменила в своём тексте «коммунизм» на «учение жизни», «революционер» Готама превратился в «эволюционера», а упоминание о Ленине исчезло вовсе. Эти метаморфозы рериховского текста, между тем, вполне отражают ситуацию, в которой в 1920-е годы находился буддизм в России.

«Евангелие от Будды» и его апостолы

Обложка альбома рэп-группы 2H Company «Искусство ухода за АК-47». Это изображение использовалось как персональная аватарка в соцсети Вконтакте одним из учеников Олега Мужчиля

Позавчера перечитывал статью И. С. Урбанаевой — доктора философских наук из улан-удэнского Института буддологии, монголоведения и тибетологии, а также уважаемой монахини-гелонгмы школы гелуг — «Буддизм в сравнительном контексте: что такое аутентичный буддизм?» Там она, разбирая вопрос о соотношении частных, локальных форм бытования буддизма и его предполагаемого доктринального ядра, пишет так:

«...Правильная постановка проблемы аутентичности буддизма заключается не в том, чтобы определить „нормативный“ буддизм, а в том, чтобы все Слово Будды было понято как полная система инструкций, предназначенных для того, чтобы отдельный человек прошел путь от обычного существа до Будды».

В связи с этими словами мне тут же вспомнилась история «чойдже-ламы» Олега Мужчиля — знаменитого в буддистских кругах России и Украины деятеля, не так давно подошедшая к столь драматическому финалу. Этот человек утверждал, что в начале 1990-х годов обучался в Бурятии у нескольких именитых лам, при этом главным учителем его был один никому больше не известный наставник из школы ньингма Чойчен Дордже. По возвращении к себе на родину, на Украину, он основал неподалёку от Донецка монастырь Шейчен-линг, зарегистрировал «Духовное управление буддистов Украины» и провозгласил создание буддийского ордена «Лунг-жонг-па» — «хранители заповедей». За стенами монастыря Олег Мужчиль преподавал созданный им извод тибетского буддизма с примесью дальневосточных боевых искусств и нейро-лингвистического программирования — его лекции по НЛП до сих пор можно послушать на Ютюбе.

«Северной Шамбалы война»

Книга Николая Рериха «Сердце Азии» была первой, где я прочитал что-либо о Монголии после школьного курса о «монголо-татарском иге». Тогда мне было лет восемнадцать. Среди прочего, там есть одно любопытное наблюдение, которое Рерих сделал, когда его Центрально-Азиатская экспедиция остановилась в Улан-Баторе:

На улицах Урги проходит отряд всадников Монгольских войск. С чувством они поют какую-то зовущую песню. «Что это за песня?» — «Это песня о Шамбале». При этом рассказывают, как Сухе-Батор, недавний народный герой Монголии, деятель освободительного движения, сложил эту песнь о Шамбале, которая и распевается сейчас по всем углам Халки. Начинается она так:

Чанг Шамбалин Дайн.

Северной Шамбалы Война.

Умрем в этой войне,

Чтобы родиться вновь

Витязями Владыки Шамбалы.

Итак, новейшее движение Монголии также связано с именем Шамбалы. И новые знамена духовно подымаются в честь Шамбалы.

Я помню, было весьма странно читать об этом: ещё бы, социалистическое правительство — а его войска на марше распевают религиозные гимны. И думалось: а не присочинил, не додумал ли чего Николай Константинович, известный своей любовью к ярким краскам? Оказывается, нет, не сочинил, но несколько вольно истолковал. Прошло почти десять лет, прежде чем я узнал ответ на эту загадку.