Будда с мечом

Весной 1927 года, находясь в Улан-Баторе вместе с Центрально-Азиатской экспедицией, Елена Рерих смогла опубликовать в местной типографии свою книгу «Основы буддизма». В её основу легли многолетние выписки Рерих из публикуемых на Западе переводов буддийского канона и классических индийских комментариев, а также из сочинений некоторых современных ей буддийских авторов — таких, как проповеди японского наставника риндзай-дзэн Соёна Сяку.

Основной пафос книги составляло провозглашение обновления современного буддизма, очищение его от «предрассудков» и «позднейших сложностей». Под «позднейшими сложностями» Рерих разумела отличия живых буддийских традиций, и прежде всего — тибето-монгольского буддизма, распространённый в том числе и в России, от «изначального» буддизма, который она и старалась описать.

Другим важным лейтмотивом книги было провозглашение единства коммунистического учения и Учения Будды. Собственно, книга открывалась такими словами: «Готама дал миру законченное учение коммунизма. Всякая попытка сделать из великого революционера бога приводит к нелепости». Чуть дальше предисловие продолжается так: «Знаем, как ценил Ленин истинный Буддизм. Построим основы Буддизма в его [Ленина] явленных заветах».

Годы спустя, когда эта книга переиздавалась (Рига, 1940), Рерих, разочарованная в возможности союза коммунизма и буддизма, заменила в своём тексте «коммунизм» на «учение жизни», «революционер» Готама превратился в «эволюционера», а упоминание о Ленине исчезло вовсе. Эти метаморфозы рериховского текста, между тем, вполне отражают ситуацию, в которой в 1920-е годы находился буддизм в России.

«...И реки станут красными...»

Рэгдэндагва (Ригдэн Дагпо) во время сражения с войском лало. Монголия, XIX в.

Одной из книг, возбудивших в Европе XIX века сравнительно широкий интерес к буддизму, и в частности — к буддизму тибетскому, стало описание пребывания в Тибете в 1844-1846 годах французских миссионеров Эвариста Гюка (1813-1860) и Жозефа Габе (1808-1853). С момента своей первой публикации в 1853 году их книга неоднократно переиздавалась. Была она известна и в России под названием «Путешествие через Монголию и Тибет к столице Далай-ламы». Помимо множества любопытных исторических деталей, в ней содержится описание одного пророчества, получившего распространение в период нахождения миссионеров  в Тибете. Это пророчество о Панчен-ламе и его последователях, которые поведут войну против китайцев, освободят Тибет и создадут на всём пространстве северо-буддийской Азии теократическое государство.

Нельзя сказать, чтобы текст этого пророчества был незнаком историкам. Однако следует отметить, что в основном на него ссылаются в работах, посвящённых исследованиям теософского движения, обращая особое внимание на упоминающееся в нём «братство келанов», сведения о котором, как считается, дали начало созданному Е. П. Блаватской мифу о «братстве махатм» [Stasulane 2005:107-108]. Однако в новейших работах, посвящённых истории Монголии и Тибета первой половины ХХ века, я не встречал прямых ссылок на этот источник. Это кажется весьма странным при той важнейшей символической роли, которая приписывалась Панчен-ламе в контексте этой истории, длящейся и доныне — а ведь материал Гюка представляет собой едва ли самую раннюю фиксацию представлений, на которых эта роль базируется.

Дамбо-Даши Ульянов о Северной Шамбале-России

Дамбо-Даши Ульянов (1844-1904)

К 300-летию дома Романовых калмыцкий гелюнг Дамбо-Даши Ульянов написал книгу «Предсказания Будды о доме Романовых и краткий очерк моих путешествий в Тибет в 1904-1905 гг.» В этой книге, как известно, Дамбо-Даши попытался соотнести сакральную географию страны Шамбалы с Российской империей. Долгое время хотел прочитать эту книгу, чтобы посмотреть, как у него это получилось. И наконец нашёл её в оцифрованном виде на сайте «Национальной электронной библиотеки».Вот несколько цитат из неё:

В сочинении «Рими Дод», известном иначе [как] «Великий комментарий», принадлежащем труду неизвестного автора по указанию буддийского учёного Лонгдол Римбоче (klong rdol rin po che, Нгаванг Лобсан Пэлсанг, 1719-1794 — С. К.), в одном из трудов по истории Шамбалы якобы повествуется: «Половина Барун Занба» [Западной Джамбудвипы — С. К.] населена теми же шестью государствами с той разницей, что Лонгдол Римбоче начинает перечислять их с южной стороны: Индия, Тибет, Ли, Китай, Большой Китай и Гангдан. Что же касается государства Шамбала, то оно описывается в следующем виде: государство Гангдан делится на две части, из них западная часть и составляет будто бы государство Шамбала. [...] В центре же Шамбалы имеется престольный город Дава-Занба-хана [Сучандра, первый царь Шамбалы — С. К.] под названием Галава. Кроме этого города имеются и другие города количеством до 96, каждый из которых управляется особо назначенными сановниками. Рассматривая в отдельности каждое государство, я склонен предполагать, что под Гангданом разумеется государство, начинающееся от Северного Ледовитого океана, то есть это ничто иное, как Русское государство причём на западной части Гангдана находится главное ядро России (Европейская Россия), а на восточной стороне Сибирь — Азиатская Россия. Из этого же предположения исходя, должен установить, что под престольным городом Галава подразумевается Москва.

«Евангелие от Будды» и его апостолы

Обложка альбома рэп-группы 2H Company «Искусство ухода за АК-47». Это изображение использовалось как персональная аватарка в соцсети Вконтакте одним из учеников Олега Мужчиля

Позавчера перечитывал статью И. С. Урбанаевой — доктора философских наук из улан-удэнского Института буддологии, монголоведения и тибетологии, а также уважаемой монахини-гелонгмы школы гелуг — «Буддизм в сравнительном контексте: что такое аутентичный буддизм?» Там она, разбирая вопрос о соотношении частных, локальных форм бытования буддизма и его предполагаемого доктринального ядра, пишет так:

«...Правильная постановка проблемы аутентичности буддизма заключается не в том, чтобы определить „нормативный“ буддизм, а в том, чтобы все Слово Будды было понято как полная система инструкций, предназначенных для того, чтобы отдельный человек прошел путь от обычного существа до Будды».

В связи с этими словами мне тут же вспомнилась история «чойдже-ламы» Олега Мужчиля — знаменитого в буддистских кругах России и Украины деятеля, не так давно подошедшая к столь драматическому финалу. Этот человек утверждал, что в начале 1990-х годов обучался в Бурятии у нескольких именитых лам, при этом главным учителем его был один никому больше не известный наставник из школы ньингма Чойчен Дордже. По возвращении к себе на родину, на Украину, он основал неподалёку от Донецка монастырь Шейчен-линг, зарегистрировал «Духовное управление буддистов Украины» и провозгласил создание буддийского ордена «Лунг-жонг-па» — «хранители заповедей». За стенами монастыря Олег Мужчиль преподавал созданный им извод тибетского буддизма с примесью дальневосточных боевых искусств и нейро-лингвистического программирования — его лекции по НЛП до сих пор можно послушать на Ютюбе.

«Тьма над Тибетом» Теодора Иллиона

В начале 1930-х Запад переживал всплеск интереса к Тибету, его религии и культуре. В это время вышли в редакции Эванса-Вентца «Великий йог Тибета Миларепа» и «Тибетская йога и тайные учения», серия книг о Тибете Дэвид-Неэль, «Сердце Азии» и «Шамбала» Рериха. А в 1936-1938 годах свет увидела дилогия «Тайный Тибет» и «Тьма над Тибетом», автор которой, Теодор Иллион, сообщал, что в ней описывается его путешествие в Тибет в 1934 году. Эти две книги никогда не издавались на русском языке, да и на Западе не пользовались чрезмерной популярностью — в основном из-за неясной биографии автора и обилия в них непроверяемых сведений фантастического характера. Между тем, они сумели обеспечить Иллиону репутацию исследователя-тибетолога, которая впоследствии позволила ему опубликовать несколько работ по тибетской медицине. 

Хотя фантастичность, неверифицируемость и туманность сведений из этих двух книг Иллиона, а также их беллетристический характер и предотвратили их широкое использование в научном обороте, эти же особенности, очевидно, обусловили и отсутствие их полноценной академической критики. Это обстоятельство позволило тибетским опусам Иллиона долгое время держаться на плаву, избегая явных разоблачений. В результате даже сегодня можно встретить упоминание его работ в буддологических исследованиях без указаний на то, что это  — чисто художественные произведения. Так, например, в статье буддолога А. Берзина «Ошибочные западные мифы о Шамбале» (1996; ред. от 2003 г.) Иллион без обиняков называется «немецким исследователем, путешествовавшим по Тибету в начале 1930-х годов», а его «Тьма над Тибетом» рассматривается в ней в одном ряду с публикациями Дэвид-Неэль.

Как родилась «Лунная кукушка»

Из музея Данзанравжи в Сайншанде

Гобийский Догшин-нойон-хутухта Данзанравжа вместе с певицами и хуурчи, сопровождаемый свитой, приехал в Алашань и на несколько дней остановился там, устроив музыкальное празднество. Между тем местные жители, увидав это, так доложили алашаньскому нойону: «Из северной Монголии прибыл пьяница, которого кличут великим чародеем, в сопровождении множества женщин и девушек, устроился у нас и производит шум и гам, отчего нам, простым людям, выходит неудобство и смущение». Тогда алашаньский господин призвал к себе лхарамбу Агваандандара по прозвищу Алша-ван и сказал ему: «Нет житья от этого гобийского пьянчуги! Яви перед ним волшебную силу, потягайся в знании учения, и заставь его убраться прочь!» А этот Алша-ван, Агваандандар-лхарамба, хоть и был в преклонных летах, однако был человек очень образованный, сведущий в науке, много где побывал и многому был научен. Приехав к Данзанравже, Дандар-лхарамба поздоровался с ним, Данзанравжа же в ответ на приветствие протянул ему драгоценную рюмку с водкой. Дандар-лхарамба со словами, мол, водку не пью, от десяти чёрных грехов воздерживаюсь, обмакнув в водку безымянный палец, совершил подношение-нанчод, и вернул её хозяину. Данзанравжа, поняв, что Дандар-лхарамбу прислал алашаньский нойон, прошептал что-то над водкой и сказал: «Выпейте, представив, что это вода, а вы — корова». Тогда водка в рюмке начала кипеть от краёв, водочный запах испарился, и она обратилась в воду. Так и познакомились эти двое, и долго потом беседовали, а под конец Дандар-лхарамба сказал ему: «Подари мне свою чудесную рюмочку! Мне такой нигде больше не сыскать, ну а ты не обеднеешь». Чуть только он засунул её себе за пазуху, Данзанравжа, засмеявшись, сказал: «Ну коли так, дайте мне тогда „Жамъянмядаг-догжид“ — „Жизнеописание Купавницы“». Оно-то и стало первоисточником для написанной впоследствии Данзанравжой музыкальной пьесы «Житие лунной кукушки». После этого, чуть было приподнялся Данзанравжа для получения благословения от Дандар-лхарамбы, как тот тоже немедля последовал его примеру, и так-то с глубоким почтением они благословили друг друга. Вернувшись к господину Алашаня, Дандар-лхарамба сказал: «Навестил я гобийского Нойон-хутухту. В низком ключе посмотреть — так он не уступает могучему Маре, а если в высоком — так он не иначе как утвердившийся на десяти землях бодхисаттвы. Я помолился ему». Подумал тогда нойон: «Если уж наставник — и тот ему помолился, то мне и подавно следует съездить к нему на поклон», приехал и поклонился Данзанравже.

Эту историю рассказал житель Южногобийского аймака Л. Мажаа в 2008 году. А вот как эта встреча хутухты и лхарамбы прошла в изложении монголоведа Х. Сардара, в его статье «Данзанравжа: Свирепый пьяница-владыка Гоби» (cc.283–284):

«Манджушри-намасамгити» и четыре ракшаси

Друзья, наверное, какое-то время я буду заниматься «Уртоном» не так активно, как раньше. Дело в том, что я сел за перевод большого комментария монгольского учёного ламы Агваанбалдана к тантре «Манджушри-намасамгити» — «Восславление имён Манджушри», которое в Монголии называют по-тибетски «Жамбал цанжид», или на санскрите «Намсангад». Этим текстом начинается раздел тантры тибето-буддийского канона, и его называют средоточием всех тантрических наставлений. Его ежедневно читали такие великие деятели тибетского буддизма, как переводчик Ринчен Сангпо, Дже Цонкапа и Дзанабадзар. В прошлом году я касался темы «Манджушри-намасамгити», приведя одну историю о пользе его чтения, взятую из сочинения бичээч-цорджи Агваандоржа «Метод чтения Манджушри-намасамгити». Сейчас же приведу один монгольский фольклорный рассказ.


В местности, где жил один человек, проживало четыре людоедки-ракшаси. Одна из них как-то раз явилась к нему домой и заявила, что подошла очередь его съесть, и наказала ему быть завтра дома, когда они придут. Тот человек решил спастись бегством, и убежал из дому. На его пути попалась одна пещера, там он и решил спрятаться. В пещере он нашёл чей-то череп с зубами, поставил его перед собой и уселся, думая переждать беду. Людоедки же, выследив его, зашли в пещеру, но чуть только приметили череп, как тут же принялись метаться из стороны в сторону, и в конце концов свалились на землю. Вскоре они очнулись и пустились бежать оттуда сломя голову. Человек же пошёл за ними. «Что тебе потребно? Всё дадим» — сказали они ему. «Почему вы убежали?» — спросил он. «Так ведь на каждом зубе твоего черепа сидит множество свирепых божеств с грозными лицами! Отныне мы будем выполнять все твои приказы» — такую клятву принесли они ему. Тогда тот человек пошёл к одному прорицателю и, показав ему череп, спросил о причинах такого их поведения. Тот ответил, что этот череп некогда принадлежал человеку, который читал «Манджушри-намасамгити», творил созерцание Манджушри и в итоге достиг состояния будды. «И ты, если будешь, как он, созерцать, тоже встретишься с Манджушри» — поведал он.

«Толкование тысячи снов»: монгольский сонник

М. Солонго. «Коллективное бессознательное»

Вообще-то, может быть, и не следовало бы удивляться тому, что в лавках при каждом втором буддийском храме в Монголии можно купить сонник — это у нас православные настороженно относятся ко снам, склоняясь видеть даже в приснившихся священных образах искушающее, дурманящее влияние злых сил. Буддист относится к своим снам более доверительно — правда, монголы, похоже, готовы верить всякой ерунде касательно этой тонкой материи (чем, впрочем, немногим отличаются, к примеру, от нас, русских) — судя по тому, какие иностранные сонники они выбирают для перевода, печати и, в конечном итоге, практического использования. Добрую половину из них даже страшно взять в руки из-за вычурной, пошло оформленной обложки. Так что среди них было непросто разглядеть тоненькую неброскую книжицу, которая, по уверению издателя-переписчика, представляет собой первое за последние несколько десятков лет издание собственно монгольского, родного сборника толкований сновидений. 

Книжка «1000 зүүдний тайлал» — «Толкование тысячи снов» — вышла в 2010 году по инициативе ламы кобдоского храма Тугээмэл Амаржуулагч, Т. Сэргэлэна, и под редакцией геше Ж. Ерээлта. Она представляет собой лексическое адаптированное под современного читателя переложение со старомонгольского. К сожалению, Сэргэлэн-аха не сообщил никаких библиографических сведений об источнике — надо полагать, в нём не было указано ни автора, ни времени составления, ни источников. Со своей стороны могу лишь сказать, что, судя по содержанию, сборник если не составлялся, то уж точно дописывался где-то в 1920-е годы.

Я позволил себе опубликовать здесь перевод предисловия, оглавления, а также нескольких избранных глав. По правде сказать, я долго раздумывал, какие же главы будут полюбопытнее, и всё же не удовлетворён своим выбором — за бортом осталась масса очень интересного. Не буду скрывать, книжка мне понравилась, так что, может быть, как-нибудь на досуге главка за главкой и переведу её полностью.

ПРЕДИСЛОВИЕ

С тех пор, как человечество стало разумным, и вплоть до нынешних дней человек не может до конца разгадать загадку снов. Вновь и вновь пытаются люди приспособить её объяснение каждый на свой лад. Не существует человека, ни разу не видавшего сновидений. Сон – это один из самых таинственных и удивительных процессов, связанных с нашим  мозгом. Сны бывают и у людей, слепых от рождения – в таких снах присутствуют звуки, запахи, осязательные ощущения, словом, весь комплект остальных чувств. Подобные сны может иметь и зрячий, однако это происходит с ним лишь в очень глубоком сне.

"Жедрим" Лхундуб-пандиты

Как дело было: задумал я сделать макет мандалы Ямантаки, что называется, в 3D (а вообще-то такие модели по-тибетски называются лойлин). Ну, конечно, делать мандалу величиной в полкомнаты, наподобие, скажем, модели мандалы Амитабхи, что была сделана в начале ХХ века группой ургинских мастеров и ныне экспонируется в Музее изобразительных искусств им. Дзанабадзара, мне как-то не с руки: даже и сделаю, а как транспортировать? Поэтому решил ограничиться диаметром чуть больше метра – и не громоздко, и детали не слишком мелкие.

Нашёл я и пропорции, и описание деталей – теоретически там всё определено вплоть до последней ступеньки, стропилины. Даже количество, скажем, водостоков – и то прописано. И у большинства деталей есть символическое значение. Единственно что я ниоткуда не смог вычитать – отчего победные стяги-жалцаны по входам и углам мандалы держат обезьяны? Конечно, умом-то чую, что тут, должно быть, что-то ещё из ведической традиции, но держать это в уме всё равно нужно бы.

"Степные были и небылицы"

Ох, как же захотелось мне заиметь эту книгу, чуть только я узнал, что она из себя представляет! Ни в одном интернет-магазине почему-то не нашёл и даже уже отчаялся, как вдруг... во время вынужденной задержки в Улан-Удэ мельком взглянул на полке книжного магазина на местном Арбате - она! Схватил тут же, как будто боялся, что кто-то меня опередит.
За последние десять лет мне волей-неволей приходилось наблюдать, как растут в цене книги. В два, а то и в три раза подорожали они с тех пор. Но эта книга, в отличие от многих других из моей библиотеки, безусловно стоит тех денег, что я заплатил. Редкий образчик типографического искусства. Ложечка дёгтя, конечно, присутствует - нет буквы "ё", а так - каждая страница дышит трудом и тщанием, вложенным в неё оформителями. Действительно, и фотоматериалы, и графика - всё отобрано очень уместно и деликатно. Нельзя без умиления глядеть на старинные значки начала и конца текстов, взятые из бурятской, халхаской, калмыцкой и внутреннемонгольской каллиграфических традиций, обрамляющие русский текст, а также старомонгольское письмо, дублирующее русские заголовки книги. Я всё никак не доберусь до того, чтобы изучить монгол бичиг, а тут, заметив это, стал переводить заголовки на монгольский и искать на этом основании отдельные буквы в монгольском письме. И представляете, почти всё отгадал!
Отдельная хвала составителям, откопавшим откуда только возможно сотню баек, побасёнок, легенд, былей, сказок, анекдотов и небылиц. Чингис, Галдама, Мандухай, Богдо, Цэдэнбал, богатыри, разбойники, араты, министры, воры, князья, ремесленники, сторожа, купцы, учёные, старики, дети, мужья и жёны. Отличная работа переводчика - Х. Мэргэна. Вот кто по праву носит своё имя. Чудесный русский язык, превосходное владение лексикой (даже я наткнулся на несколько ранее не слышанных слов). Правда, порой закрадывалась мысль - а не очень ли сильно он заставил обрусеть монгольские байки, ввернув в них обилие диалектизмов, разговорной и простонародной лексики? Потом одумался: да я же и сам в таком же ключе их перевожу, и ничего, не режет слух. Любопытно: монгольское междометие "за" он оставляет без перевода. Подозреваю, что кое-где он всё-таки перевёл его на русский как "ну" (как я всегда делаю), сохранив его там, где русское "ну" не способно передать всей глубины и всех оттенков смысла, которые монгол умеет вложить интонацией в это монгольское "за". За...
Я прочитал книгу на одном дыхании. Через две недели - перечитал заново, а всё равно что внове.

«Гей-мисс» М. Энхрийма: Если в душе живёт страх — там нет места счастью

Иногда моё нутро с собой в разладе,

То солнечный жар греет едва-едва,

То хочется дерзить непонимающим...

Мои стыдливые, так долго

Таившиеся стихи

В этом вся суть автора книги стихов «Две души», гей-мисс М. Энхриймы. Казалось, что до встречи с ним о нём я слышала немало. Однако после интервью оказалось, что толком я не слышала ничего. Энхрийма — это сочетание настоящего мужества и утончённого внутреннего мира. Надеюсь, читатель, что и вас наш разговор ненамного увлечёт. Книжку стихов, между прочим, можно увидеть в книжном супермаркете «Интерном», а также в книжных отделах центров «Metro Mall» и «Цэцэг».

Обложка книги

— Название «Две души» притягивает внимание. Как тебе, если начать с этого?

— Вначале, когда я думал, как назвать свою первую книгу, ничего не шло на ум. Но как-то раз сижу я и читаю черновики своих стихов, и там были строчки: «У меня две души. Уже двадцать один год они со мной, но что поселилось во мне три месяца назад — мне незнакомо», — примерно такой смысл. Ну и я подумал: ведь и правда у меня как будто бы две души, — такая мысль возникла. Конечно же, в реальности не может быть так, чтобы у человека было две души. Но в переносном смысле я именно что человек с двумя душами.

— Как в твоей жизни юноши-трансгендера сказывается вся гей-среда Монголии, отражено в стихах?

— То, что моё самоощущение, внутренний мир, мой и людей одной со мной ориентации оскорбляют внутренний мир остальной молодёжи и всего общества, уязвляют его — это проглядывает в моих стихах. Однако нельзя сказать, чтобы мои стихи будут понятны лишь мне подобным — ведь в целом мы все точно такие же люди, как и остальные. И эта мысль постоянно ранит, когда обращаешься в мыслях к обществу. Что же такого в нас плохого? Снаружи мы выглядим так же, как и все остальные. Как и все, мы страдаем, любим, сопереживаем. У нас такие же мысли и чувства, наши тела состоят из тех же элементов. Каждый из нас, как и любой другой человек — ребёнок одной из миллионов земных матерей. Много стихотворений с таким вот содержанием.