Несколько дней назад взял почитать в нашей библиотеке историческую повесть Ж. Пурэва «Три узла», посвящённую жизни ламы-революционера Хас-Батора. Судя по формуляру, я — первый, кого заинтересовала эта книга, а ведь какой тираж — каждый житель нашего, в общем, немаленького городка мог бы иметь эту повесть у себя на полке.
Хас-Батор, герой монголо-китайской войны 1911–1915 гг., по зову Богдо возвращается в Ургу, где тот дарует ему, войсковому ламе, ранг цорджи монастыря Гандан. Хас-Батор тяготится праздной и душной столичной жизнью, и уезжает из Урги к своему боевому товарищу в пограничный караул Худэр. Там он встречает молодую мать Амаржаргал с больным сыном на руках, влюбляется и наконец женится.
В момент рождения сына его застаёт китайская оккупация. С ним связываются революционеры, и Хас-Батор идёт полковым ламой в первый отряд. Когда пришла пора штурмовать Кяхту-Маймачен (это — нынешний посёлок Алтанбулаг), он уже командир полка.
 |
| Кавалерия Народной армии марширует по Кяхте |
Разгром китайского гарнизона Кяхты монголами выглядит ещё более неправдоподобно, чем незадолго до этого взятие Урги Унгерном: четыре сотни монголов против 10.000 гаминов — целый тумен. Публицист Баабар вон не так давно высказался, что это, мол, революционные байни: не могли четыреста аратов, которые винтовок с шашками в руках-то не держали, разбить десятитысячное регулярное войско. Можно возражать ему в том смысле, что, мол, и китайцы были страшно деморализованы суровой зимой и поражением под Ургой, и в отряде Сухэ-Батора было много ветеранов. Но мне это не интересно, а интересно, что в тексте книги присутствует фрагмент первой революционной песни, сложенной как раз после штурма Маймачена:
Над Шиве Кяхтой пламя разлилось
Светлее, ярче тысячи лампад.
Напор гаминов злобных удалось
Остановить лишь чугуном гранат.
Четыре пулемётные ствола
В монастыре квадратном — Дурвэлжин.
Гаминам грозным не было числа,
Но все они бежали как один.
Вообще, работа переводчика этой книги оставляет желать лучшего. Хотя бы потому, что, например, товарищ Матвеева не знала, что Нархажид и Лхам — это богини, а не боги, и в книге о них отзываются в мужском роде. Не узнала она и имя Падмасамбхавы в монгольском «Бадамжунай», хотя и знала, кто такой Нагарджуна. Стихи в книге переводил другой человек, однако и он, если бы знал обстоятельства создания песни «Шивээ Хиагт», тоже, наверное, перевёл бы первые две строки по-другому. Кроме того, в его переводе в Кяхте появился некий «Квадратный монастырь» (хотя «квадратный» тут — это просто описание формы постройки). Да и о «напоре гаминов» говорить тут не приходится — ведь они оборонялись, а не атаковали).
В ночь перед штурмом Кяхты китайцы погасили в городе все огни, чтобы не создавать дополнительные ориентиры для артиллерии. Вот и сказал якобы один цирик Народной армии другому: — Как Кяхту будем штурмовать — ни одного фонаря не горит? А тот ему в ответ: — Чтобы Кяхту штурмовать, фонари нужны ли нам? (Шивээ Хиагтыг авахад шилэн дэнлүү хэрэггүй).
Этот-то вопрос и составил первую строку будущей песни. После успешного штурма Кяхты-Маймачена бойцы стрелковой роты под командованием Дамдинсурэна, а именно хуурч Гавар, Ганганы Гомбожав, Лувсанцэрэн, Чимиддорж, Бямба и Наваанжав, досочинили остальные восемь куплетов. Новую песню исполнили в строю перед Сухэ-Батором, тот одобрил, однако подправил кое-где слова и мелодию. В общем, захотелось перевести эту песню заново, и с сохранением размера.
Чтобы Кяхту штурмовать,
Фонари нужны ли нам?
Вся гаминовская рать
В зареве гранат видна.
В храме четверо ворот,
В каждых — пулемётчики.
Прочь бежит китайский сброд,
Мы свинцом их потчуем.
Муж могучего ума —
Государственный главком,
Вражьи планы разузнал,
На коне-горе верхом.
Как на западной горе
Войско выстроилось в ряд.
За богатырём скорей
В бой отправился отряд.
На высокой на горе
Пушка вкопанная бьёт,
Чтоб с лица земли стереть
Гоминьдановский оплот.
Как с далёкой да с горы
Прилетела гром-стрела —
Нашей армии порыв —
Супостатов прогнала.
До земли поклон друзьям —
Всенародной власти флаг
В первый раз в стране взвился
В городке Алтан-Булак.
Славной партии сыны
Смело бились на войне,
Смутные окончив дни
И вернув покой стране.
