Тэло-тулку и мобилизация источников

30 сентября, через неделю после объявления в России мобилизации, на Ютюб-канале «Алхимия души» вышло интервью его ведущей Анжелы Калсыновой с президентом «Объединения буддистов Калмыкии», Шаджин-ламой Тэло-тулку Ринпоче, официальным представителем Далай-ламы в России, Монголии и странах СНГ. Это интервью было озаглавлено «Верховный лама о мобилизации» и по большей части посвящено тому, как Шаджин-лама, ещё летом выехавший из России из-за опасений ареста, теперь помогает калмыцким молодым людям, бегущим от мобилизации, временно устроиться в Монголии. Наряду с эитим Тэло-тулку дал негативную оценку позиции России в украинском конфликте, что нашло отражение в альтернативном английском заголовке этого видео: «Russian Buddhist against the Invasion»:

Как захотел, так и встал

Как известно, на Южном Урале (современные Челябинская и Оренбургская области) в XIX - начале ХХ веков проживали казаки-калмыки, состоящие в Оренбургском казачьем войске. Формально крещёные, они тем не менее тайно продолжали исповедовать буддизм, а уважение к православному учению и духовенству было у них только показное. Такую историю рассказывала жительница Кваркенской станицы о своих соседях-калмыках:

«…По существующей традиции священник на Рождество обходил все дома в поселке и в каждом читал молитву, обязательно заходил и к калмыкам. Тобошоновы смотрят, а поп уж на их улице. Хозяин Тобошонов говорит: Где икона? – Под сараем. Кинулись, а калмычонок забрал и на ней с горки катается. Побежали, нашли икону, установили на место. Священник заходит, а икона вверх ногами стоит. Священник хозяину пенять. А калмык отвечает: Он же бог – как захотел, так и встал».

Христианско-буддийский диспут в Цаган-Амане

Рассказывает буддолог Е. А. Торчинов:

— Приезжаем мы (питерские участники конференции в Элисте) в местечко Цаган-Аман, на берегу Волги, там у меня есть знакомый молодой лама. Собственно, он, строго говоря, мирянин-упасака, закончивший Академию в Улан-Баторе и принявший пять обетов, но в Калмыкии считается ламой. Очень хороший парень и очень искренний в своем стремлении возродить буддизм в своем приходе. Так вот, встречает нас он и зам. представителя президента в районе.

И говорят они нам, что с нами как с буддистами мечтают поговорить представители Московского библейского колледжа, одного из которых готовят на роль миссионера в Калмыкии (они евангельские христиане, протестанты). А надо вам сказать, что среди нас буддисты только я и Парибок, да и буддологов-то раз-два, и обчелся. А большинство — просто философы и культурологи, люди хорошие и знающие, но в буддизме разбирающихся весьма слабо, мягко говоря (впрочем, они и не претендуют на знание). Ну, естественно, нас с Парибком выдвигают вперед и отправляют на встречу с христианами. Перед этим лама немного не по-буддийски (но по-человечески понятно) попросил нас надрать как следует этим христианам уши, что мы ему и пообещали (утром следующего дня он сказал «Здорово дали вы им дали по чайнику»). Тот же лама рассказал, что от миссионеров отбоя нет, причем они бедных калмыков просто подкупают, платя за крещения. А когда организм болен, резонно заметил он, вирус особенно опасен. Зато с православной церковью у буддистов полная гармония и взаимопонимание, враг один и проблемы одни и те же. Поэтому между двумя традиционными религиями существует негласное джентльменское соглашение, которое обеими сторонами полностью выполняется.

Калмацкие броды на Урале

Калмацкий брод. Так назывались в старину в зауральской части нынешней Пермской губернии прибрежные урочища, где калмыки, жившие в XVII столетии в верховьях Оби и Иртыша, воюя с башкирцами и иногда преследуя их в пределе русской населённости, имели обыкновение переезжать вброд через реки, причём разоряли и русские селения. Калмыков прежде русские называли калмаками (по примеру татар) или колмаками. Калмацких бродов, вероятно, было много, но из них мне известно только четыре:

Он что, в луже родился?

В небольшом рассказе «Түрүн багш» («Первый учитель») калмыцкий писатель Б. Дорджиев описывает своего первого учителя, Манджи Когилджанова. Родом Манджи-багша был из Тугтуна, что в нынешнем Кетченеровском районе; там же после Октябрьской революции он стал работать в новой школе. Был он не только учителем; на него была возложена ещё и функция «переписчика» — определив возраст местных детей, узнать, пора ли им в школу. Автор исследования семантики калмыцких имён М. Монраев приводит фрагмент этого рассказа для иллюстрации того, как раньше в калмыцких улусах давали детям имена.

Монраев М. У. Калмыцкие личные имена (семантика). — Элиста: Герел, 2012. — сс. 30-31.

– По-калмыцки, пожалуйста.

После победы Народной революции в Монголии в страну приехало немало «старших товарищей», которые занялись преобразованием монгольского быта на новый, революционный лад. Устраняя «феодальные» обычаи, сохраняющиеся в народной среде, советские наставники в том числе призывали монголов, и мужчин и женщин, коротко стричься. Дело в том, что монголы по традиции носили длинные волосы и косы – считалось, что прикосновение ножниц к собственным волосам само по себе неблагоприятно и нежелательно. И даже собравшись подстричься, нужно было справиться в дацане о том, каков подходящий для этого день согласно астрологическим расчётам. До сих пор в популярных астрологических календарях, которые выпускают в Монголии современные буддийские монастыри, обязательно указаны дни, благоприятные для стрижки.

Неудивительно поэтому, что призывы брить волосы поначалу не находили в народной среде никакого сочувствия, тем более среди женщин, для которых длинные волосы в богатом уборе были знаком социального статуса и достатка. Поэтому революционеры устраивали акции насильственного срезания кос и длинных волос – самое крупное мероприятие подобного рода имело место через полгода после вступления Сухэ-Батора в Ургу и под его непосредственным руководством. Так, через силу, в стране вводились «современные» обычаи.

Среди приезжающих в Монголию из СССР революционеров было значительное число калмыков. Все они, конечно, носили короткие волосы – причём у мужчин такая стрижка была распространена задолго до революционных событий, о чём они рассказывали своим собратьям-монголам. Так и вышло, что монголы начали называть вводимую в стране короткую стрижку «калмыцкой» (халимаг), и название это повсеместно используется по сей день. 

Горбоносый француз

Мерген Мошулдаев. Горбоносый француз (2010)

Самая известная калмыцкая песня, посвящённая событиям Отечественной войны 1812 года — это песня «Горбоносый француз» (Сөм хамрта парнцс), также известная как «Маштк бор». Сегодня она по праву считается народной, — тем более, что с начала XIX века текст её силами калмыцких исполнителей неоднократно переиначивался и дополнялся новыми куплетами, — однако автор первоначального варианта всё же известен. Это был Джиргал Ончхан (1777—1822/1825), сын разорившегося зайсанга Эркетинского улуса, который служил сотником в одном из калмыцких полков, принимавших участие в войне с Наполеоном. Он был известен не только как поэт-песенник, самостоятельно сочинявший музыку к своим произведениям, но и как автор целого ряда сатирических стихов, обращённых против калмыцкой знати.

Послушать «Горбоносого француза» можно, например, в исполнении современной калмыцкой певицы Джиргал Ильцарановой (отмечу, что этот вариант текста песни не вполне совпадает с тем, который я привожу тут). Также можно найти запись песни в более традиционной аранжировке — в исполнении заслуженной артистки Калмыкии и России Валентины Ильцарановой.

Опозорил фамилию

М. И. Дондуков-Корсаков

Есть в русском языке такое слово — дундук. Означает оно человека недалёкого и туповатого. В разговорную речь оно вошло благодаря известной эпиграмме Пушкина, посвящённой князю Михаилу Александровичу Дондукову-Корсакову и его стремительной карьере в министерстве народного просвещения.

В Академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает
Дундуку такая честь.
Отчего ж он заседает?
Оттого, что жопа есть.

В этой эпиграмме отражены слухи о том, что будто бы в молодости будущий вице-президент Академии состоял в гомосексуальной связи с её будущим президентом, министром народного просвещения при Николае I Сергеем Уваровым. Получив эту почётную должность, Уваров назначил своим заместителем своего старого любовника — при том, что данными для такого назначения Дондуков-Корсаков отнюдь не обладал. Так и оказался он на острие пушкинского пера.

Боован Бадма. Услаждение слуха (1916)

Знаменитая поэма калмыцкого гелюнга Бадмы Боваева, написанная в 1916 году, в прекрасном русском переводе.

Начальное благопожелание 

Пред собою ладони соединив,
Пречистой Пищи [Шуддходаны — С. К.] сыну помолимся.
Погружен он в благостную нирвану,
Покровительствует всему сущему. 

Ради того, чтобы всюду люди
Радостно, одинаково жили,
Буду я песни петь призывные,
Будоражить людские умы. 

Послушайте! 

Песня мирянам 

Почитаньем трех драгоценностей
Добродетель в мире умножится;
Почитаньем отца и матери
Благонравье всюду упрочится;
Воздержанием от насилия
Жизнь живых на земле продолжится;
Воздаянием всем обиженным
Возродим везде благоденствие.
Коль неправую цель преследовать,
Добродетели все утратятся;
Коли ложь возлюбить, как истину,
Трудно речь вести о доверии;
Коли вздор нести, суесловие,
Поубавится уважение;
Коли бранных слов не удерживать,
Сохраним ли свое достоинство!

Калмыцкие экзамены Далай-ламы

Одним из тех немногих российских лам, что сумели не только пережить тяжёлый период сталинских репрессий, но и увидеть начало возрождения буддизма в России в начале 1990-х, был легендарный калмыцкий монах Санджи Уланович Уланов (Уланкиев), известный в народе как Санджи-гелюнг. Годы его жизни, — он явился свидетелем почти всего ХХ века, — а также нелёгкая судьба и всенародное почитание на склоне лет, роднят его с другим «патриархом» буддийской сангхи нашей страны, бурятским наставником Дарма-Доди Аюшеевичем Жалсараевым.

Санджи Уланович родился в 1903 году, в год основания в калмыцком посёлке Ики-Чонос Чёёря-хурула, и через десять лет, когда при нём открылось училище цанида, поступил туда на философский факультет. Ещё через десять лет, окончив учёбу и получив обеты полного монаха — гелюнга — он был направлен в Сальские степи.

В годы массовых репрессий Санджи-гелюнга арестовали в Ростове-на-Дону и отправили на Колыму, где он провёл почти 25 лет, поскольку даже после освобождения он был вынужден остаться там вольнопоселенцем. Лишь когда калмыцкий народ, полностью депортированный в Сибирь в годы войны, был в 1956 году реабилитирован, Санджи-гелюнг смог вернуться в Калмыкию в 1957 году. Но и на родине он был вынужден жить в разных местах, так как до 1989 года находился под негласным надзором.

Он был уже глубоким стариком, когда в 1991 году состоялся исторический визит Далай-ламы в Калмыкию. Рассказывают, что при их первой встрече Далай-лама склонился перед ним и головой дотронулся его рук, преподнеся ему белый хадак. Это был традиционный знак почёта, оказываемый младшим монахом старшему; к тому же, Санджи-гелюнг на тот момент являлся чуть не единственным осколком старого калмыцкого монашества. Однако Санджи Уланович сперва отнёсся к нему подозрительно: мол, все говорят, что это Далай-лама, а настоящий ли? Ведь сколько времени его было не видно, не слышно. И решил устроить ему проверку, начав читать вслух тибетский ритуальный текст. Далай-лама поначалу замешкался, но вскоре начал различать знакомые слова, и, наконец узнав читаемое, присоединился к старому гелюнгу. Чтение они закончили вместе, в один голос. Тут Санджи-гелюнг оттаял, выказал почтение Далай-ламе и во всеуслышание объявил, что Далай-лама — подлинный.


В ходе их встречи Далай-лама спрашивал у Санджи-гелюнга о том, что происходило с калмыцкими хурулами в первые десятилетия советской власти, о его пребывании в лагерях, а также о нынешней жизни.

Сфотографировавшись вместе, они засвидетельствовали, что буддийская традиция в Калмыкии всё же сумела пережить наиболее тяжёлый период своей истории и осталась непрерывной. Когда же в 1993 году в Индию была направлена первая группа калмыцких ребят для обучения в монастыре Дрепунг Гоманг, он сказал: «Наконец я могу со спокойной душой покинуть этот мир, не беспокоясь о будущем своего народа», и через три года после этого скончался. Но в Калмыкии до сих пор сохраняются прямые линии преемственности буддийских учений, звеном которых явился Санджи-гелюнг. Например, главный его ученик, Баатр Элистаев (Гонпо Дордже) — ныне действующий настоятель Оргакинского хурула. Носителем одной из практик, переданных ему Санджи Улановичем, является и автор этого блога.