Монголы, телеграф и соцсети

Телеграфная станция в Восточной Гоби между Калганом и Ургой

Князь Эспер Ухтомский (1861—1921), выдающийся российский дипломат и ориенталист, «русский панмонголист» и «первый евразиец», в числе предков которого числился сам хан Бату, написал в 1904 году небольшую книжицу «Из области ламаизма». Читая её, поневоле удивляешься эрудированности Ухтомского в вопросах социологического и религиоведческого плана, касающихся тибетского буддизма. Книга невероятно познавательна, и развенчивает целый ряд мифов о «ламаизме», созданных европейской наукой и христианским миссионерством в XIX веке, некоторые из которых актуальны и по сей день. Одним из таких мифов была специфическая «тупость» или «дикость» ламаизма, которая будто бы по сути своей противилась самому духу европейской просвещённости. По этому поводу Ухтомский, вслед за миссионером Джеймсом Гилмором, пишет, что у монголов были свои собственные причины скептически смотреть на технические достижения Запада: 

Всюду оно [буддийское духовенство — С. К.] идёт впереди соплеменников и, как я уже имел случай сказать, не чуждается новых веяний из совершенно иного цивилизованного мира, хотя и относится к нему с некоторым скептицизмом: английский миссионер Гильмоур, ездивший двадцать лет назад по Монголии и Забайкалью, передаёт в любопытной книге «Among the Mongols» о следующем весьма правдоподобном суждении какого-то местного ламы: «вы — европейцы, по-своему, конечно, умны, потому что имеете много полезного, вроде телеграфных линий, пароходов, железных дорог, газет и т. д., но вам недостаёт самого главного — недостаёт знакомства с нашею религией. Только если вы вчитаетесь в наши книги, разум ваш перестаёт быть односторонним и познает тайны неба и земли»

Это — мнение монгольского ламы. А другой миссионер, швед Франц Август Ларсон, в книге «Larson, Duke of Mongolia» даёт слово и простому народу:

Водобоязненный и предусмотрительный Хандо-Дорджи

Из воспоминаний Франца Ларсона о князе Хандо-Дорджи:

В 1908 году князь Ханда попросил меня отправиться с ним в путешествие из Урги в Пекин, а затем в Тяньцзинь и Шанхай. Князь никогда до того не видел моря. Он очень заинтересовался нашим судном. У нас была двухместная каюта, и я попросил его выбрать, на какой полке он пожелает спать – на верхней или нижней. Этот вопрос занял его надолго.

Он никогда не спал ни на какой кровати, ведь монголы всегда спят на подстилках прямо на земле или на полу юрт или дворцов. Он надавил на полку, проверил канаты, в сомнении покачал головой и в конце концов решил, что попробует поспать на одной из них, а приняв такое решение, обратился к вопросу, какая же из них это будет.

Он сказал: «Если я займу нижнюю, то ты будешь надо мной, что не совсем правильно, ведь рангом я выше тебя». Я согласился с ним в этом, но сказал, что это ещё с какой стороны посмотреть – верхняя или нижняя полка подобает человеку высшего статуса. Ведь если вдруг наш пароход пойдёт ко дну, то человек на верхней полке будет ближе к поверхности воды. Тут он немного почесал голову и наконец заключил: «Да, если я буду на нижней полке, то могу утонуть». И он выбрал верхнюю, вскарабкался на неё и оставался там на протяжении всего плавания в Шанхай. Ухабистая дорога по побережью, как он сказал, была бы хуже даже и монгольской пурги.

Если ты — хороший стрелок

Богдо с приёмным сыном

 Из мемуаров Франца Ларсона: о Богдо-гэгэне VIII:

...На протяжении тех двух недель я каждое утро ходил на Священную гору [Богдо-улу] упражняться в меткости. Однажды Живой Будда сказал: «Нынче надо устроить состязание, чтобы я увидел, кто же из вас двоих [Ларсон или жена Богдо-хана Дондогдулам] на самом деле лучше стреляет».

Он приказал установить мишень и вручил нам обоим по ружью, особенно выделив тот факт, что данное мне ружьё очень дорогое и прибыло из Франции. Его жена трижды выстрелила из ружья и столько же раз попала в цель. Я аккуратно прицелился, но все три раза промазал — к великому удовольствию Будды.

Осмотрев ружьё, я заметил, что курок был сбит налево, и обратил на это его внимание. Он долго и громко смеялся, а затем вымолвил: «Если ты и впрямь хороший стрелок, то должен был заметить состояние ружья до того, как начал целиться...

Кони Чахара

Отрывок из книги Франца Ларсона, шведского миссионера в Монголии в начале прошлого века и страстного конезаводчика.

В Чахаре – той части Монголии, что граничит с Китаем, — лошади, за редкими исключениями, худые, слабые и низкорослые, но это не из-за климатических условий. Зима тут менее сурова, чем в других частях Монголии, трава обычно хороша с мая по ноябрь, а снегопады нетяжелы, так что лошади могут добраться до травы в любой месяц года, и в этом районе можно практически всегда достать воду, выкопав колодец в тридцать футов глубиной. Но, конечно, и здесь я приобрёл нескольких замечательных коней, неплохо показавших себя на скачках в Китае.